Пятница, 24 Ноября, 2017
   
(2 голоса, среднее 5.00 из 5)

Валерий Расторгуев: «Хочешь выжить – выжимай из себя стратегию»

Профессор Валерий Расторгуев надеется, что создание Президентом Совета по стратегическому развитию станет первой скрепой в процессе консолидации нации…

В четверг, 30 июня, Президент России Владимир Путин подписал Указ «О Совете при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и приоритетным проектам», сообщает пресс-служба Кремля. Совет по стратегическому развитию и приоритетным проектам образован в целях совершенствования деятельности по стратегическому развитию Российской Федерации и реализации приоритетных проектов. Указом утверждены Положение о Совете, состав Совета и его президиума. Документом упраздняются Совет по реализации приоритетных национальных проектов и демографической политике и Совет по жилищной политике и повышению доступности жилья.

О создании Совета по стратегическому развитию рассуждает в интервью «Русской народной линии» доктор философских наук, профессор МГУ, заместитель главного редактора журнала «Трибуна русской мысли» Валерий Николаевич Расторгуев:

Уже не первый год обсуждается вопрос о востребованности стратегического развития. Речь идет о попытке воссоздания некоего центра долгосрочного планирования, прообразом которого был и остается Госплан. Как отмечал Президент, в рамках нынешней модели экономического развития воссоздать Госплан таким, каким он был, нереально. Но вернуть целый ряд функций, связанных со средне- и долгосрочным планированием и стратегическим прогнозированием, жизненно необходимо, поскольку государство без собственной долгосрочной и дальнесрочной стратегии, внятной и приемлемой для подавляющего большинства граждан, не способно ни защитить свой суверенитет, ни обеспечить устойчивое развитие.

Но что же такое стратегия, отличается ли она хоть чем-то от государственной идеологии, которую, как известно, запрещено иметь России? Напомню, что госстратегия запрещена теми, кто писал от нашего имени новую конституцию и по сей день очень гордится своим соучастием в этом акте, который стал защитной грамотой для политиков, противозаконно разделивших великую державу и поссорившей братские народы. Чтобы ответить на непростой вопрос – где та грань, что отделяет жизненно необходимую стратегию от запрещенной идеологии, нужно вернуться к дискуссии, состоявшейся на Втором заседании клуба «Консервативная перспектива», где я делал доклад о наследии Александра Панарина. Можно посмотреть видеозапись доклада, в котором я специально остановился на весьма спорном моменте, связанным с негативным отношением Панарина к так называемым «великим учениям», то есть политическим идеологиям.

После этого заседания появилась весьма острая статья блестящего публициста батюшки Александра Шумского с говорящим названием: «Россия без идеологии – тело без души!» Батюшка прав во всем, кроме одного. Он не был на обсуждении, поэтому не мог ознакомиться с некоторыми фрагментами дискуссии, которые не вошли в видеозапись, в том числе и с моим развернутым ответом на замечание Анатолия Дмитриевича. Его позиция во многом схожа с убеждением о. Александра и сводилась к тому, что взгляды Панарина на идеологию сомнительны, поскольку «без идеологии жить нельзя». По моему мнению, эту позицию можно было бы принять полностью, но только при одном условии – если мы устраним разночтения в понимании идеологии. Иначе мы просто не заметим подмены понятий. Дело в том, что сам термин «идеология» до такой степени политизирован, что в него можно заложить все, что угодно, хоть тротил.

Так что же мы вкладываем в это понятие? Что заставляет добровольно выбирать «свою» идеологию даже тех, кто хорошо понимает, что выбирает «меньшее зло»? Но здесь сразу возникает два вопроса. Первый – это риторический вопрос о том, можно ли вообще идеологии выбирать, в том числе и во время выборных кампаний, или это они выбирают нас, заставляя при этом поверить, что они – не что иное, как наши собственные надежды и чаяния? И второй вопрос: почему одни идеологии – это неизбежное, но очевидное зло, а другие – необходимый инструмент созидания, без которого никто и никогда не мог и не сможет обойтись – ни вчера, ни сегодня, ни завтра?

Начну с того, что политическую идеологию следует отличать от государственной идеологии, то есть от долгосрочной стратегии развития страны, в основе которой лежат систематизированные представления о согласованных целях, задачах и приоритетах такого развития. Вопрос о том, какой должна быть идеология России, да и должна ли у нее вообще быть идеология, представляется принципиальным, так как связан с толкованием Конституции РФ. В ее тексте, как уже говорилось, заложена мина – запрет на государственную идеологию, под которой, скорее всего, понимается идеология построения бесклассового общества, поскольку здесь же декларируется право на частную собственность, т.е. вводится чистая идеология… В Статье 13 говорится: «1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие. 2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Такое неточное определение иногда недобросовестно трактуется как деидеологизация российского общества и как запрет государственным органам участвовать в долгосрочном стратегическом планировании. Во всяком случае, именно так ее толкуют сторонники антисоциального курса, а их больше, чем нам кажется: никто из «сытого класса» не хочет делиться ни привилегиями, ни приватизированными ресурсами...

Сугубо политическая трактовка идеологий вытесняет из языка другие значения этого слова, которые не утратили своей эвристической ценности. Но именно расширенное, неполитическое, толкование позволяет выявить инвариантные смысловые характеристики, важные и для объяснения феномена политической идеологии. Дело в том, что в любом контексте и в любом значении этим словом обозначают, как правило, особый тип проектного мышления с явно выраженной императивной функцией – установкой на долженствование. В силу этой особенности идеология, с одной стороны, пробуждает, активизирует творческий потенциал человека и общества («творчество масс»), но, с другой стороны, способна подавлять, парализовать саму эту способность, превращаясь в метод, названный «промыванием мозгов». Определить, где проходит граница между раскрытием творческого потенциала и его подавлением, крайне трудно еще и по той причине, что способность к самостоятельному мышлению и творческому самораскрытию предполагает длительную и глубокую социализацию, то есть включение граждан в процесс социальной, политической и культурной адаптации. Сегодня для большинства граждан это крайне трудно, так как социальные лифты давно заржавели, а богатые слои общества так забронзовели, что не способны даже к элементарному сочувствию чужому страданию. Факты искать не надо: просто читай рассуждения о необходимости заморозить и без того нищенские пенсии на фоне «оправданного» роста тарифов и пр. Впрочем, те же министерские рты, из которых еще вчера изрыгались такие «обоснования оптимизации», перед выборами разом закрылись, а сальные губы растянулись в приветливой улыбке. Да кто ж поверит?

Но вернемся к «великим учениям», как называют политические идеологии, которые овладели сознанием многих миллионов людей во всех концах света и многих великих народов, заставив их отказаться от веры отцов и жизненных укладов, поссорив братьев и единоверцев, став причиной воистину великих войн – мировых. Речь идет о грандиозных проектах тотального переустройства не отдельных стран и регионов, а всего мира. Цель такого переустройства – возведение нового здания мирового порядка на месте ушедшей в никуда, канувшей в лету Традиции. Для этих учений главный и абсолютный враг (кроме каждого из конкурентов, естественно) – любое проявление традиционализма, начиная от веры отцов и верности отечеству и заканчивая базовыми институтами социального мироустроения – сохранением семьи, рода и самого народа как особой метаисторической формы общности. Именно по этой причине консерватизм не следует, по-моему, включать в число идеологий-проектов, поскольку он противостоит всем проектам, убивающим традицию.

Именно об этих «великих учениях» писали и Александр Панарин, и многие другие мыслители со времен Дэвида Юма, которого, кстати, не без основания причисляют к основоположникам экономического либерализма (само это причисление – иллюстрация того, насколько далеки основатели академической теории от адептов одноименной политической идеологии). В своем известном эссе «О первоначальном договоре» Юм подметил важную особенность всех основных политических идеологий, ставших впоследствии реализованными проектами, но оставшихся по сути своей не чем иным, как утопиями. Юм сделал это еще в то время, когда идеологии подобного типа только зарождались и оформлялись. По его мнению, идеология пытается, прежде всего, вытеснить из сознания людей и народов религиозное чувство, требуя от человека всей полноты веры, но вовсе не религиозной. Юм утверждает, что в этом случае происходит логическая подмена, когда сама идея договора становится, по сути, «философским суеверием», которое претендует на то, чтобы заместить собой место религиозных идей. Именно это и предопределяет, по словам Юма, его «скептическое отношение к политическим схемам и тому, что впоследствии состоялось как «идеологии», а также понимание искусства политики как сохранения и поддержания или исправления опробованных установлений».



Комментарии  

 
0 #1 Ксения Глебовна Раут 20.09.2016 13:46
Спасибо, вы сказали то же самое по сути, что и я пишу в своих книге о Русском характере, и новых работах. Кое-что буду использовать- цитаты в качестве подтверждения своих мыслей у профессора! Всегда рада, когда нахожу подтверждения у Бердяева и Ильина, Короленко и Горького, у и таких к моей радости и счастья много. Будьте здоровы, печатайтесь в газетах и журналах, если везьмут, не побоятся. Ксения Глебовна Раутиан
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №14, сентябрь 2015

Захирджан Кучкаров:
«Без концептуального проектирования управляемость не восстановить»

стр. 54

Интервью академика РАЕН, директора Центра инноваций и высоких технологий «Концепт» З.А. Кучкарова альманаху «Развитие и экономика»



Сергей Черняховский.
Романтика и Твердость. Некогда эта страна была значительно сильнее…

стр. 98

Центральный пункт советского наследия и советского мира – это уверенность в том, что мир изменяем, познаваем и созидаем.



Людмила Булавка-Бузгалина.
СССР – незавершенный проект. Семь поворотов

стр. 108

Обращения к историческим и культурным практикам Советского Союза не только не прекращаются, но и становятся всё более частыми.



Владимир Карпец.
Исцеление (от) права

стр. 134

Одним из результатов перестройки стала «правовая реформа», которая фактически означала ломку всей правовой системы под лозунгом «демократизации советского права».



Александр Коврига.
Глобальный кризис и переустройство государственного дела: вспомним камерализм?

стр. 146

В современном мире полномасштабный суверенитет, значимые цивилизационные инициативы и государственная политика импортозамещения возможны лишь при условии мировоззренческой, идеологической самостоятельности, для чего весьма полезными окажутся наследие и исторические уроки камерализма.



Олег Фомин-Шахов.
Русский уклад в XXI веке

стр. 184

У России есть колоссальный властный, экономический, культурный и демографический потенциал, чтобы оказаться стратегической победительницей в противостоянии цивилизаций.

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2017 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 688 гостей онлайн