Воскресенье, 19 Ноября, 2017
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

Збигнев Бжезинский: «Времена беспрецедентной нестабильности?»

Интервью генерального директора и главного редактора издательского дома The FP Group Дэвида Роткопфа со Збигневом Бжезинским, советником по вопросам национальной безопасности в администрации президента США Джимми Картера.

Как говорится во вступлении, Бжезинский "остался одним из самых известных мыслителей-стратегов США в последующие три с половиной десятилетия". Бжезинский дал характеристику сложившейся – тревожной, с его точки зрения, – геополитической обстановки и предложил модель, которая, как он считает, позволит преодолеть трудности. Ее ядром должна стать "большая двойка" в составе США и Китая.

"Огромные куски земного шара одновременно оказались во власти популистских волнений, злобы и фактической утраты государствами контроля [над этими территориями], – поделился наблюдениями эксперт. – Перед нами мир, в котором творятся чудовищные передряги, царят разрозненность и неопределенность. Это не какая-то единая угроза для всех сразу, а множество разнообразных угроз, которые касаются почти всех". С точки зрения Бжезинского, эти явления "не имеют прецедентов в истории".

"Определенные параллели с 1914 годом есть, – сказал Бжезинский, – но в 1914 году у ведущих держав было довольно прямолинейное представление о мире в целом, они были заняты самыми неотложными из своих проблем и рассчитывали, что их удастся решить силовыми методами... Не думаю, что какие-то из эквивалентных современных держав имеют такую ориентацию. Мы не хотим глубокого вмешательства в ближневосточный кризис. Русские хотели бы, чтобы мы, а не они сами оказались втянуты в него глубже. Китайцы ведут свою игру, наблюдая за событиями со стороны. Все это, мне кажется, создает некоторую отстраненность и дает некую гарантию того, что все это не рванет и не повлечет чего-то сравнимого с тем, что было в 1914 году".

Положение вещей на Ближнем Востоке политолог сравнил с Европой эпохи Тридцатилетней войны, имея в виду "превращение религиозной идентификации в основной мотив политических действий – с жутко разрушительными последствиями". Он разделил страны этого региона на "самодостаточные в том, что касается их идентичности, ощущения единства и могущества как национальных государств" – Турцию, Иран, Израиль, Египет – и все остальные, у которых данные атрибуты отсутствуют, из-за чего они "нестабильны или более подвержены дестабилизации".

Бжезинский убежден, что США должны стремиться "более эффективно" сотрудничать с вышеназванными "серьезными игроками", но не пытаться доминировать на Ближнем Востоке: "Думаю, мы должны проводить политику, в рамках которой мы признали бы тот факт, что здешние проблемы, скорее всего, никуда не денутся, а будет, напротив, происходить их эскалация, они будут распространяться вширь. Наибольшее влияние такие события окажут на Китай и Россию – в силу их региональных интересов, уязвимости перед терроризмом, а также стратегических интересов на глобальных энергетических рынках. Так что это они должны быть заинтересованы в сотрудничестве с нами, а мы должны быть готовы вести с ними игру, но не брать на себя всю полноту ответственности за курирование этого региона, который мы не в состоянии ни контролировать, ни понять".

Собеседник Foreign Policy не разделяет опасения, что Иран, получив доступ к ядерному оружию, сразу же решит им воспользоваться: "Фактическую монополию на ядерное оружие в этом регионе имеет Израиль, и она еще долго будет оставаться за этой страной. Чего иранцы точно не станут предпринимать, так это какую-то самоубийственную операцию до тех пор, пока у них есть только одна бомба... Что вы станете делать с одной единицей ядерного оружия, которую вы получили впервые, еще не испытали, которую вы раньше не использовали в военных целях, которую вы не факт, что сможете эффективным образом доставить, и с помощью которой вы не сможете защититься от возмездия, потому что она у вас только одна? А у израильтян очень сильная армия, у них, по некоторым оценкам, от 150 до 200 бомб. Этого хватит, чтобы убить всех иранцев до последнего. Так что, мне кажется, это надуманная проблема... Могу себе представить, как обладающий ядерным оружием Израиль и обладающий ядерным оружием Иран становятся источником стабильности в своем регионе".

"На мой взгляд, лучше всего было бы достичь с китайцами и русскими какого-то негласного понимания насчет того, какие угрозы в этом регионе мы считаем неприемлемыми, а что мы готовы допустить... Русские очень сильно себе навредили вторжением в Крым и своими действиями на Украине, и вследствие этого им гораздо труднее будет играть подобную роль. То есть они сильно ослабели – и нам, и им нужно посмотреть этому факту в лицо... К тому же китайцы никогда не были так глупы, как русские, которые приходили к нам и повторяли: "Мы вас похороним". Не слишком заманчивое приглашение к взаимоотношениям, построенным на сотрудничестве".

"Правда ведь, есть мы и есть китайцы. И китайцы более благоразумны, но подчас недостаточно чувствительны к устремлениям и интересам своих слабых, мелких соседей. Эти страны, разумеется, больше всего на свете хотят оказаться под защитой нашего зонтика. Думаю, нужно сохранять спокойное благоразумие и не превращаться в кого-то, к кому автоматически обращается любая из таких мелких стран, если у нее произойдет размолвка с Китаем и ей покажется, что нужно просто позвонить нам и заручиться нашей поддержкой".

Что касается Европы и европейцев, то – "что ж, думаю, они не исчезли из поля зрения, но в то же время мне не кажется, что они в должной мере осознали силу прямолинейных, сосредоточенных на себе европейских националистических течений, – сказал Бжезинский. – И мне кажется, что идея единой Европы была весьма прозрачна сразу же после окончания Второй мировой войны. Но потом европейские политики-визионеры исчезли. Где они, эти отцы Европы, которые по-настоящему верят в европейскую идентичность?.. Кто такие европейцы? Езжайте в Париж, в Португалию, в Польшу, и спросите: люди, вы кто? Они скажут вам: мы португальцы, мы испанцы, мы поляки. А настоящие европейцы – кто они? Это люди из Брюсселя, представители бюрократического аппарата ЕС. Европе не удалось перейти на уровень патриотической самоидентификации с этой концепцией [единой Европы]".

"Надеюсь, – продолжил эксперт, – что в конечном итоге или в каких-то отдельных случаях Европу можно будет воспринимать как продолжение нас [США], при условии, что мы, например, сможем заключить с европейцами соглашения о торговле. Увяжите это с НАТО, сделайте так, чтобы Украина стала частью Европы. Это, в свою очередь, должно притянуть к Европе Россию, поскольку над ней чем дальше, тем больше, будет вставать тень Китая. Все это в конечном итоге может обернуться выгодой для всех нас".

Собеседник Роткопфа согласился с его тезисом, что геополитика в настоящее время преобразуется в новый формат "G2+", причем Китай, которому отводится роль одного из полюсов, стремится избежать вовлечения в проблемы второго полюса – США. "И отсутствие идеологических столкновений между США и Китаем – это то, чем все это для обеих наших стран отличается от конфликта с Советским Союзом или предшествовавшего ему столкновения с Гитлером и Германией. В этих двух случаях налицо был сильный антагонизм – отчасти по обычным причинам геополитического характера, но отчасти и из-за глубоко конфликтных идеологических притязаний".

"Так что нам нужно углублять это сотрудничество с Китаем (не говоря об этом вслух, потому что остальной мир этому воспротивится)", – подытожил Бжезинский.

Источник: inopressa.ru

Joomla Templates and Joomla Extensions by ZooTemplate.Com

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №14, сентябрь 2015

Захирджан Кучкаров:
«Без концептуального проектирования управляемость не восстановить»

стр. 54

Интервью академика РАЕН, директора Центра инноваций и высоких технологий «Концепт» З.А. Кучкарова альманаху «Развитие и экономика»



Сергей Черняховский.
Романтика и Твердость. Некогда эта страна была значительно сильнее…

стр. 98

Центральный пункт советского наследия и советского мира – это уверенность в том, что мир изменяем, познаваем и созидаем.



Людмила Булавка-Бузгалина.
СССР – незавершенный проект. Семь поворотов

стр. 108

Обращения к историческим и культурным практикам Советского Союза не только не прекращаются, но и становятся всё более частыми.



Владимир Карпец.
Исцеление (от) права

стр. 134

Одним из результатов перестройки стала «правовая реформа», которая фактически означала ломку всей правовой системы под лозунгом «демократизации советского права».



Александр Коврига.
Глобальный кризис и переустройство государственного дела: вспомним камерализм?

стр. 146

В современном мире полномасштабный суверенитет, значимые цивилизационные инициативы и государственная политика импортозамещения возможны лишь при условии мировоззренческой, идеологической самостоятельности, для чего весьма полезными окажутся наследие и исторические уроки камерализма.



Олег Фомин-Шахов.
Русский уклад в XXI веке

стр. 184

У России есть колоссальный властный, экономический, культурный и демографический потенциал, чтобы оказаться стратегической победительницей в противостоянии цивилизаций.

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2017 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 732 гостей онлайн