Понедельник, 26 Июня, 2017
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

За гранью мира, возникшего после холодной войны
Джордж Фридман (George Friedman)

Закончилась целая эпоха, когда 31 декабря 1991 года распался Советский Союз. Период холодной войны определялся конфронтацией между Соединенными Штатами и СССР. Эту конфронтацию создал крах Европы. После Второй мировой войны Европу оккупировали советская и американская армии. Они мощно возвышались над остатками европейских армий. Кроме того, эта конфронтация определялась крахом европейской имперской системы, возникновением новых государств и борьбой между Советами и американцами за господство и влияние. Конечно, в этой конфронтации было и множество других аспектов и этапов, однако в конечном итоге холодная война стала борьбой, основанной на упадке Европы.

С окончанием холодной войны в международной системе произошло немало изменений. На самом деле, 1991 год был исключительным и во многом определяющим. Закончилось японское экономическое чудо. Китай после событий на площади Тяньаньмэнь занял место Японии и начал стремительно развиваться, расширяя свою экспортную экономику и сохраняя при этом руководящую роль коммунистической партии. Был сформулирован Маастрихтский договор, создавший структуру возникшего чуть позднее Европейского Союза. Обширная военная коалиция, в которой главное место заняли США, дала отпор вторгшемуся в Кувейт Ираку.

Мир после холодной войны определялся тремя факторами. Первый – это власть и влияние США. Второй – усиление Китая и превращение этой страны в центр мирового промышленного развития, основанного на низких зарплатах. Третий – превращение Европы в крупную и интегрированную экономическую державу. Между тем, Россия, ставшая главным преемником Советского Союза, спотыкалась и шаталась, а Япония перешла к совершенно иной экономической модели.

В мире после холодной войны было два этапа. Первый длился с 31 декабря 1991 года по 11 сентября 2001 года. Второй начался 11 сентября и продолжается до сих пор.

Первый этап после холодной войны строился на двух предпосылках. Первая состояла в том, что Соединенные Штаты  являются доминирующей политической и военной силой, однако эта сила не так важна, как прежде, потому что  во главу угла поставлена экономика. Второй этап по-прежнему строился вокруг трех великих держав – США, Китая и Европы; однако на этом этапе произошел крупный сдвиг в мировоззрении Америки, которая начала исходить из того, что превосходство означает силу и возможность для преобразования исламского мира военными средствами; а Китай и Европа целенаправленно сосредоточились на экономических делах.


Три основы международной системы

В новую эпоху зашаталась и начала спотыкаться европейская экономика, а в Европе произошел политический раскол. Та идея Европы, которая была заложена в Маастрихтском договоре, больше не является для нее определяющей. Китайское экономическое чудо, как и японское до него, близится к завершению, и Пекин начинает рассматривать военные варианты. Соединенные Штаты  уходят из Афганистана и пересматривают взаимоотношения  и взаимосвязь между глобальным превосходством и глобальным всемогуществом. Все уже не так, как в 1991 году.

Европа существовала в основном  как экономическая держава, в которой члены ЕС хотя и сохраняли свой суверенитет, но руководствовались правилами Евросоюза. Европа пыталась получить все и сразу: и экономическую интеграцию, и отдельные государства. Но сейчас эта неосуществимая идея достигла своего края, и Европа разваливается. В одном ее регионе, который включает Германию, Австрию, Нидерланды и Люксембург, уровень безработицы низок. В другом регионе, находящемся на европейской периферии, безработица значительна или чрезвычайно высока.

Германия хочет сохранить Евросоюз для защиты своих торговых интересов, а также в связи с тем, что Берлин вполне обоснованно опасается последствий распада ЕС. Но будучи кредитором последней инстанции, Германия также хочет управлять экономическим курсом стран-членов ЕС. Берлин не желает прощать европейские государства, просто спасая их экономически. Если он их спасает, то он должен контролировать их бюджеты. Но страны-члены ЕС не хотят взамен на спасение отдавать свой суверенитет аппарату ЕС, в котором доминирует Германия.

В погрязшем в долгах периферийном регионе отношение к Кипру в процессе оказания помощи стало особенно жестоким. Конечно, киприоты вели себя безответственно. Но точно такой же ярлык можно навесить всем странам-членам ЕС, включая Германию, которая создала настолько обширную экономическую базу, что не в состоянии потребить то, что производит. Поэтому страна попала в полную зависимость от готовности и желания других государств покупать ее товары. Таким образом,  безответственность бывает разная. Как будет Евросоюз обходиться с этой безответственностью, зависит от сил и возможностей соответствующих стран. Маленький и находящийся на окраине Кипр смят и раздавлен, а к странам покрупнее и посильнее отношение более благоприятное, несмотря на их собственную безответственность.

Многие европейцы говорят о том, что Кипр вообще не следовало принимать в Евросоюз. Возможно, это и так, но его приняли – в период европейского высокомерия и самонадеянности, когда возникло чувство, что вступление в ЕС является  спасением для любой страны. Сейчас гордость для Европы уже непозволительна, и каждая страна – сама по себе. Кипр создал прецедент, показывающий, что слабых будут подавлять. Он преподал урок другим слабеющим странам, и этот урок со временем до неузнаваемости изменит европейскую идею интеграции и суверенитета. Для слабых цена такой интеграции очень высока, да и вся Европа в определенном смысле сегодня слаба.

В такой обстановке спасением становится суверенитет. Интересно наблюдать за тем, как Венгрия игнорирует Евросоюз в момент, когда Будапешт реконструирует свою политическую систему, делая ее более суверенной и более авторитарной посреди того шторма, который бушует вокруг. Авторитарный национализм – это старая европейская панацея, и сейчас он возрождается, поскольку быть следующим после Кипра не хочет никто.

Я много говорю о Китае, и уже несколько  лет твержу о том, что китайская экономика не может продолжать свое развитие прежними темпами. Оставим в стороне все прочие конкретные аргументы, и скажем главное: чрезвычайно быстрый рост в экспортно-ориентированной экономике требует экономического здоровья и благополучия от стран-потребителей этого экспорта. Это прекрасно и замечательно – представлять себе, как растет внутренний спрос, но в такой бедной стране, как Китай, для увеличения спроса необходимы революционные изменения в жизни внутри страны. Китай пробовал сделать это много раз. И такие попытки никогда не срабатывали. В любом случае, Китай не мог этого добиться в отведенные ему исторические сроки. Вместо этого Пекин обеспечивает рост за счет сокращения нормы прибыли на экспорт. Те темпы роста, которые сохраняются, это уже не то, что было раньше, и рост сегодня уже далеко не такой доходный. Развитие такого рода в Японии подорвало ее финансовую жизнестойкость, поскольку в этой стране компаниям ссужали деньги для того, чтобы они продолжали экспортировать товары и давать людям работу. Но эти деньги так и не окупились.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №14, сентябрь 2015

Захирджан Кучкаров:
«Без концептуального проектирования управляемость не восстановить»

стр. 54

Интервью академика РАЕН, директора Центра инноваций и высоких технологий «Концепт» З.А. Кучкарова альманаху «Развитие и экономика»



Сергей Черняховский.
Романтика и Твердость. Некогда эта страна была значительно сильнее…

стр. 98

Центральный пункт советского наследия и советского мира – это уверенность в том, что мир изменяем, познаваем и созидаем.



Людмила Булавка-Бузгалина.
СССР – незавершенный проект. Семь поворотов

стр. 108

Обращения к историческим и культурным практикам Советского Союза не только не прекращаются, но и становятся всё более частыми.



Владимир Карпец.
Исцеление (от) права

стр. 134

Одним из результатов перестройки стала «правовая реформа», которая фактически означала ломку всей правовой системы под лозунгом «демократизации советского права».



Александр Коврига.
Глобальный кризис и переустройство государственного дела: вспомним камерализм?

стр. 146

В современном мире полномасштабный суверенитет, значимые цивилизационные инициативы и государственная политика импортозамещения возможны лишь при условии мировоззренческой, идеологической самостоятельности, для чего весьма полезными окажутся наследие и исторические уроки камерализма.



Олег Фомин-Шахов.
Русский уклад в XXI веке

стр. 184

У России есть колоссальный властный, экономический, культурный и демографический потенциал, чтобы оказаться стратегической победительницей в противостоянии цивилизаций.

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2017 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 798 гостей онлайн