Воскресенье, 18 Ноября, 2018
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

Политика как вид современного искусства
Валерий Расторгуев

Подлинники и симулякры, служение или коммерция?

Получил распечатку своего доклада и хочу поделиться с читателями РНЛ, так тема более чем актуальна. Доклад сделал несколько дней назад на круглом столе, посвященном современным подходам к искусству и организованном на философском факультете МГУ по инициативе Министерства культуры. Круглый стол был совмещен с моим межфакультетским семинаром «Политика и массмедиа», на который записались студенты 18 факультетов, так что в зале сидели не только седые профессора и руководители министерства и профильных институтов, но и молодые люди.

***

Начну с очень короткой «теоретического введения», обратившись к идеям Мишеля Фуко. В статье «Политическая технология индивидов» он говорит об известной формуле, сводящей «разум государства к искусству управлять». По его мнению, это искусство начинается с «политической арифметики», а разумным его можно признать только при условии, если оно соответствует природе и собственной рациональности самого государства, поскольку «в наши дни выражение "разум государства" навевает больше мысли о произволе или насилии». Говоря о столкновении концепций христианства и макиавеллизма и ссылаясь на воззрения Фомы Аквинского, Фуко делает вывод о том, что политик должен быть компетентным, но его компетенция заключается во владении особым - политическим - знанием. При этом суть такого знания и, соответственно, искусства им пользоваться заключена не в том, чтобы усилить роль Государя, а в том, чтобы укрепить само государство.

Эту установку дополняет концепция Бодрийяра, в соответствии с которой в результате коммерциализации всех отношений в современном обществе гибнет и «разум государства», и любое искусство, в том числе и искусство управления. Более того, на фоне этой гибели и распада в обществе возникает цепная реакция терроризма, а современное искусство «превращается в фальшивку, копию, симулякр и одновременно продается на художественном рынке за большие деньги».

Завершая это короткое введение в тему, я хочу обратиться к мало изученной концепции Александра Сергеевича Панарина о «революции социального дизайна». Предельно сжато расскажу о сути его подхода. Во многих современных исследованиях эстетизация политики рассматривается как своеобразное «расширение сферы искусства», которое осуществляется за счёт политического дизайна. И это понятно, поскольку дизайн - это не что иное, как эстетизация среды обитания, а доминирующая прагматическая установка публичной политики на проектное мышление превращает даже цивилизационный подход, для которого важна тысячелетняя временная перспектива, в разновидность проектного мышления с очень коротким временным горизонтом. При этом акцент делается на внешнем оформлении и восприятии, на «удобстве пользования», то есть на дизайне.

У Панарина раскрывается внутренний механизм «революции социального дизайна». По его мнению, термин «формальное искусство» приложим не только к художественной деятельности, но и к искусству политики, в результате чего оно становится лишенным материальной составляющей. При этом Панарин затрагивает тему производства смыслов, о которой писал в свое время Делёз, который, кстати, называет позором ситуацию, когда смыслы производятся в рамках политического дизайна. Схожая логика, но ещё более интересная присутствует и у Панарина: именно современные интеллектуалы, по его мнению, того, чтобы делать знание и лучшие образцы искусства общедоступными, создают непреодолимый барьер между высокой культурой и народом, то есть сознательно отсекают возможность приобщения к тем смыслами, которые свойственны народной культуре, религии. Это, собственно, и делает высокую культуру недоступной. В результате ее место занимает зияющая ниша, заполненная пустотой, где подлинные смыслы отсутствуют. Таким образом, если вчера приобщению к высокой культуре мешала недоступность образования, то сегодня путь к ней преграждает сам интеллектуальный слой общества, который производит симулякры, заполняющие пустующие ниши, в т.ч. псевдоискусство.

А теперь перехожу к проблематике, способной приоткрыть природу отраслевой политики, в том числе и культурной, которую можно рассматривать как особый вид искусства - искусство управления. И начну с аксиом: во-первых, любая политика, даже публичная, должна быть хотя бы немного культурной, а во-вторых, мы должны признать, что всякая политика является искусством - и публичная, и непубличная, в том числе отраслевая. В данном случае я исхожу из классического подхода, например, кантовского, согласно которому все виды деятельности подразделяются на два основных вида, по доминанте. Первый вид характеризуется доминированием целевой установки на открытие уже существующего, будь то тенденции, закономерности или скрытие за ними законы. Понятно, что это область научной деятельности. Второй вид - это и есть сфера искусств, но в самом широком понимании этого термина, под которым понималась деятельность, где доминирует направленность на изобретение нового, не существовавшего ранее - будь-то техническое творчество, ремесла или собственно изящные искусства. Во всех этих видах искусств главное лицо - мастер, а главное качество - мастерство.

К этой сфере можно отнести с некоторыми оговорками и политику. Впрочем, если выделить особую (третью) сферу деятельности, где доминирует установка на регламентацию поведения миллионов людей, то к ней придется отнести правосознание и мораль, а также все ту же политику (политические идеологии) и, разумеется, религиозное сознание. Именно здесь открывается подлинная природа современной публичной политики, где все определяет конкуренция идеологий или так называемых «великих учений», которые конкурируют не только между собой, но и все вместе - с религиозным сознанием. На эту их скрытую функцию обратил внимание ещё Юм в своем известном эссе «О первоначальном договоре». Он сделал это еще в то время, когда политические идеологии только зарождались и оформлялись. По его мнению, идеология пытается, прежде всего, вытеснить из сознания людей и народов религиозное чувство, требуя от человека всей полноты веры, но вовсе не религиозной. Юм утверждает, что в этом случае происходит своего рода подмена, когда сама идея договора становится, по сути, «философским суеверием», которое претендует на то, чтобы заместить собой место религиозных идей. Именно это и предопределяет, по словам Юма, его «скептическое отношение к политическим схемам и тому, что впоследствии состоялось как «идеологии», а также к «пониманию искусства политики как сохранению и поддержанию или исправлению опробованных установлений».

После этой пропедевтики можно сформулировать еще один тезис, вплотную приближающий нас к природе государственной политики в области культуры. Рассматривая политику как искусство, важно отличать публичную политику от непубличной, прежде всего отраслевой - экономической и социальной, экологической и военной, информационной и культурной, образовательной и научной, а далее по всему списку «политик».

Понятно, что публичная политика стоит на трёх китах. Первый - это проекты, причем, как правило, двухслойные проекты, когда публично представленный проект-витрина служит для прикрытия главного - подлинных, но тщательно скрытых интересов реальных акторов политики. Второй кит - это интриги, то есть все те же интересы, но уже не прикрытые проектами, а предстающие в голом, так сказать, виде. Они естественно, «стесняются» своего вида и стараются не бросаться в глаза. Для основных «игроков» эти интриги-интересы связаны по преимуществу с борьбой за власть и ресурсы, а для публики, для тех же избирателей или плебса - это интересы другого рода, которые издревле определялись формулой «хлеба и зрелищ». Третий кит - это провокации, в том числе провокации «в хорошем смысле» слова - например, провоцирование, без которого, к примеру, не прощупать реакцию общества на те или иные реформы. Однако к провокациям относится и провокаторство, целью которого может быть и разрушение устоев государства, и внедрение в лагерь противника, и многое другое. А это, согласитесь, совершенно разные вещи, требующие разных оценок - как политических и моральных, так и правовых.



НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2018 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 842 гостей онлайн