Четверг, 21 Сентября, 2017
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

Почему блестящая российская наука обречена оставаться в тени ("The Boston Globe", США)
Леон Нейфах (Leon Neyfakh)

По мнению Лорена Грэхэма из Массачусетского технологического института, неспособность крупной державы извлечь выгоду из своих научных знаний — это чрезвычайно серьезная проблема

Резкое падение курса российского рубля в декабре привлекло всеобщее внимание к плачевному состоянию экономики одной из важнейших стран мира. За последние несколько лет Россия практически превратилась в нефтяное государство — государство с населением в 140 миллионов человек, многие из которых имеют высшее образование, чье благосостояние по большей части основывается на добыче природных ресурсов и чья экономика растет и сокращается в зависимости от колебаний цен на нефть и природный газ. Когда цены на нефть начали падать, рубль внезапно стал чрезвычайно уязвимым.

Другие развивающиеся страны, такие как Китай, Бразилия и Индия, диверсифицировали свои экономики, сделав основой своего благосостояния технологии и различные отрасли производства. Доказательства этому можно найти, зайдя в местный магазин Best Buy, где на полках вы увидите компьютеры, произведенные в Чэнду, и жесткие диски из Таиланда, или прокатившись по улице мимо автомобилей, сделанных в Германии и Корее. Между тем, Россия не выпускает никакой значимой технологической продукции. Я даже представить себе не могу, чтобы кто-то искал в продаже ноутбук российского производства, или звонил бы по сделанному в России мобильному телефону, или смотрел бы кино на российском плоскоэкранном телевизоре.

Историк науки из Массачусетского технологического института Лорен Грэхэм (Loren Graham) потратил много лет, пытаясь выяснить, как такое могло произойти. По словам Грэхэма, самым поразительным здесь является то, что Россию нельзя назвать технологическим болотом: российские ученые сделали множество важнейших научных открытий 20 века. Среди их достижений можно назвать изобретение лазеров, они стали пионерами в области компьютерных технологий и даже предложили концепцию гидроразрыва — и все эти идеи были позже доработаны и коммерциализированы другими странами.

Неспособность превращать идеи в коммерческие начинания оказалась чрезвычайно серьезной проблемой для России и, в конечном итоге, для всего мира. Чем дольше в экономике этой гигантской ядерной державы доминируют сырьевые олигархи, а не стабильный, независимый деловой сектор, тем дольше миру придется терпеть ее попытки бравировать своим геополитическим влияниям, проявляющиеся самым непредсказуемым образом.

Сегодня российские лидеры понемногу начали признавать серьезность этого пробела в экономике. В своем ежегодном обращении, с которым Владимир Путин выступил в декабре, он заявил, что сейчас крайне важно, чтобы Россия, которую он возглавляет уже 15 лет, положила конец «критической зависимости от иностранных технологий». Пока все усилия правительства принимали форму централизованных инициатив, в том числе инициативы в городе Сколково, который правительство России — при поддержке Массачусетского технологического института — пыталось превратить в российскую версию Кремниевой долины.

По мнению Грэхэма, этого, возможно, недостаточно. «Путин говорит: мы должны диверсифицировать нашу экономику и мы сделаем это, — сказал недавно Грэхэм. — Но чтобы добиться этого, им придется внести массу изменений в правовую систему, систему патентования и изменить положение инвесторов. Технологии не развиваются сами по себе. Для этого необходимо создать самые разные поддерживающие механизмы».

Накануне поездки в Россию, после публикации своей книги в прошлом году, Грэхэм по телефону дал интервью изданию Ideas.

Ideas: Как бы вы охарактеризовали отношения России с технологиями?

Лорен Грэхэм: У России есть одна поразительная черта — я не знаю ни одной другой страны, которая бы обладала этой чертой — и она заключается в том, что за последние 300 лет в России возникло огромное множество удивительных технических и научных идей, из которых эти люди не смогли извлечь практически никакой экономической выгоды. Русские просто неспособны превращать идеи в коммерческий продукт.

— Почему?

— Я думаю, что Россия совершает ошибку, совершает ее прямо сейчас и совершала ее в течение очень долгого времени: русские всегда верили, что секрет модернизации заключается в самих технологиях. Поэтому они упорно продолжают разрабатывать новые технологии — в настоящее время они сотрудничают с Массачусетским технологическим институтом в Сколково. Они уверены, что, если они сделают новейшие разработки, получат новые перспективные технологии, они сразу же добьются успеха. Но на самом деле это практически ничего им не даст, потому что в российском обществе нет условий, необходимых для коммерческого успеха технологий — здесь речь идет о социальных, правовых, политических и экономических условиях. Политическая власть боится сильных предпринимателей, которые способны заработать огромные состояния, потому что в их лице она видит конкурентов.

— Вы изучаете российскую науку уже более 50 лет. Слышали ли вы когда-нибудь, чтобы российские ученые жаловались на это?

— Я часто слышал, как российские ученые говорили: «Все мои хорошие идеи были украдены! Вы, жители Запада, крадете их у нас!» В российском научном сообществе бытует мнение, что бизнес — это грязное занятие. И что ученому нельзя унижать себя выходом за пределы чистой науки. Кроме того, в России эта точка зрения подкрепляется тем, что там повсеместно распространена коррупция, поэтому уход в бизнес, с точки зрения ученых, равносилен переходу в сферу преступности, коррупции и махинаций.

— Можете ли вы привести какие-либо примеры?

— Весьма показательным примером являются лазеры. Лазеры — это фундаментальная основа современной экономики. Все мы пользуемся лазерами, они есть в камерах, принтерах и так далее. Мы постоянно используем лазеры. Однако лазеры нельзя назвать новой технологией: их разработали в 1950-х и 1960-х годах, и двое российских ученых получили за них Нобелевскую премию. Был еще один американец [который тоже получил Нобелевскую премию], Чарльз Таунс (Charles Townes) — но двое россиян, Александр Прохоров и Николай Басов, получили премию именно за изобретение лазерных технологий. А теперь давайте подумаем, кто сегодня зарабатывает деньги на лазерах? На мировом рынке нет ни одной более или менее крупной компании, которая продавала бы лазеры. Между тем, Чарльз Таунс… как только он разработал лазер, даже несмотря на то, что он не был бизнесменом — он был типичным профессором физики — он сказал: «Мне кажется, на этом можно заработать хорошие деньги! Я не бизнесмен, но своего я не упущу». Поэтому он немедленно получил патент на свое изобретение, а затем продал права на него бизнесу, поскольку, хотя он сам и не хотел руководить деловым предприятием, он понимал, что в его руках золотая жила. Между тем, русские ученые не предприняли никаких шагов — на самом деле в тех условиях, в которых они жили и работали, это было попросту невозможно.

— Почему? Разве попытки извлечь коммерческую выгоду из лазеров в России пресекались?

— Они не пресекались — они попросту никогда не возникали. Я брал интервью у Прохорова — ему никогда даже в голову не приходило создать свою компанию. И даже если бы эта мысль посетила его, тогда в России не существовало патентной системы, не было инвесторов, он даже не смог бы разместить акции своей компании на бирже. Механизмы, которые необходимы для того, чтобы сделать технологию экономически успешной, в Советском Союзе попросту отсутствовали. Сейчас ситуация в России не намного лучше: там до сих пор не сформировалось полноценное инвестиционное сообщество. Инвесторы-меценаты, которые вкладывают деньги в высокие технологии на стадии их разработки в Кремниевой долине, Кендалл-сквер и так далее, в России попросту отсутствуют.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №14, сентябрь 2015

Захирджан Кучкаров:
«Без концептуального проектирования управляемость не восстановить»

стр. 54

Интервью академика РАЕН, директора Центра инноваций и высоких технологий «Концепт» З.А. Кучкарова альманаху «Развитие и экономика»



Сергей Черняховский.
Романтика и Твердость. Некогда эта страна была значительно сильнее…

стр. 98

Центральный пункт советского наследия и советского мира – это уверенность в том, что мир изменяем, познаваем и созидаем.



Людмила Булавка-Бузгалина.
СССР – незавершенный проект. Семь поворотов

стр. 108

Обращения к историческим и культурным практикам Советского Союза не только не прекращаются, но и становятся всё более частыми.



Владимир Карпец.
Исцеление (от) права

стр. 134

Одним из результатов перестройки стала «правовая реформа», которая фактически означала ломку всей правовой системы под лозунгом «демократизации советского права».



Александр Коврига.
Глобальный кризис и переустройство государственного дела: вспомним камерализм?

стр. 146

В современном мире полномасштабный суверенитет, значимые цивилизационные инициативы и государственная политика импортозамещения возможны лишь при условии мировоззренческой, идеологической самостоятельности, для чего весьма полезными окажутся наследие и исторические уроки камерализма.



Олег Фомин-Шахов.
Русский уклад в XXI веке

стр. 184

У России есть колоссальный властный, экономический, культурный и демографический потенциал, чтобы оказаться стратегической победительницей в противостоянии цивилизаций.

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2017 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 799 гостей онлайн