Вторник, 19 Сентября, 2017
   
(2 голоса, среднее 5.00 из 5)

 

Энерговойны XXI века
Майкл Клэр

Ирак, Сирия, Нигерия, Южный Судан, Украина, Восточно-Китайское и Южно-Китайское море – куда ни посмотри, мир объят пламенем новых или разгорающихся конфликтов. На первый взгляд, эти потрясения кажутся независимыми друг от друга событиями, движимыми своими собственными уникальными и специфическими факторами. Но если присмотреться внимательнее, выяснится ряд общих для них признаков, из которых особенно выделяется адское варево межэтнических, межрелигиозных и межгосударственных антагонизмов, разогретых до точки кипения жаждой энергии.

В каждом из этих конфликтов движущей силой борьбы в значительной степени является прорыв на поверхность давних исторических противоречий между соседними (зачастую перемешанными между собой) племенами, конфессиональными группами и народами. В Ираке и Сирии это столкновение между суннитами, шиитами, курдами, туркменами и остальными; в Нигерии – между мусульманами и христианами, а также различными племенными объединениями; в Южном Судане – между народностями динка и нуэр; на Украине – между сторонниками действующего режима и тяготеющим к Москве русскоговорящим населением; в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях – между китайцами, японцами, вьетнамцами, филиппинцами и другими народами. Было бы легко списать всё на вековые распри, как внушают многие аналитики, но хотя эти случаи вражды и вносят свой вклад в существование этих конфликтов, не меньший импульс сообщает им и наиболее современный фактор – стремление к контролю над ценными нефтегазовыми активами. Можно с уверенность сказать – это войны XXI века за энергию.

Ни кого не должно удивлять, что энергия в этих конфликтах играет значительную роль. Ведь нефть и газ – самые важные и ценные товары на земле, которые образуют главный источник дохода государств и корпораций, контролирующих их добычу и доставку потребителям. Действительно, правительства Ирака, Нигерии, России, Южного Судана и Сирии основную массу своих доходов извлекают из продажи нефти, а крупные энергетические компании (многие из которых принадлежат государству) обладают огромной властью в этих и других причастных к этому странах. Кто контролирует эти страны или находящиеся в них нефте- и газодобывающие районы, тот также контролирует сбор и распределение важнейших статей дохода. Поэтому, несмотря на налёт исторической вражды, который несут на себе эти конфликты, многие из них на самом деле являются борьбой за контроль над основным источником национального дохода.

Более того, мы живём в энергоцентричном мире, в котором контроль над нефтяными и газовыми ресурсами (и средствами их доставки) конвертируется в геополитическое влияние для одних и экономическую уязвимость для других. Из-за того, что от энергетического импорта зависит так много стран, страны с излишками на экспорт, включая Ирак, Нигерию, Россию и Южный Судан, зачастую имеют непропорционально большое влияние на мировой сцене. Для остального мира происходящее в этих странах иногда имеет такое же значение, что и для живущих в них людей, и поэтому риск вмешательства в их конфликты извне – в форме прямой ли интервенции, поставок оружия или направления в них военных советников, либо экономического содействия – как правило, выше, чем где-либо ещё.

Борьба за энергетические ресурсы была заметным фактором во многих конфликтах последнего времени, в том числе ирано-иракской войне 1980-1988 гг., войне в Персидском заливе 1990-1991 гг. и гражданской войне в Судане 1983-2005 гг. На первый взгляд кажется, что в самых последних вспышках напряжённости и боевых действиях углеводородный фактор не так сильно бросался в глаза. Но при более тщательном рассмотрении становится ясно, что каждый из этих конфликтов в своей основе представляет собой энергетическую войну.

Ирак, Сирия и ИГИС

Исламское государство Ирака и Сирии (ИГИС), суннитская экстремистская группировка, под властью которой находятся большие участки территории на западе Сирии и севере Ирака, является хорошо вооружённым ополчением, имеющим целью создание в контролируемых ею районах исламского халифата. В известной мере это фанатическая, религиозно-сектантская организация, стремящаяся воспроизвести чистое, неиспорченное благочестие эпохи раннего ислама. В то же самое время оно занято реализацией стандартного проекта государственного строительства, направленного на создание полностью дееспособного государства со всеми его атрибутами.

Как к своему разочарованию узнали в Ираке и Афганистане Соединённые Штаты, государственное строительство – дело дорогостоящее: учреждения должны создаваться и финансироваться, армии – набираться и оплачиваться, оружие и топливо – закупаться, а инфраструктура – содержаться. Без нефти (или какого-то другого прибыльного источника дохода) ИГИС не могла бы и надеяться на достижение своих амбициозных целей. Но поскольку теперь она заняла основные нефтедобывающие районы Сирии и объекты нефтепереработки в Ираке, у неё появляется уникальная возможность это сделать. Поэтому для большой стратегии организации нефть имеет важнейшее значение.

Сирия никогда не была большим производителем нефти, но её довоенная добыча в районе 400 тысяч баррелей в день обеспечивала режим Башара Асада значительным источником дохода. Теперь бо́льшая часть нефтяных месторождений страны находится под контролем повстанческих групп, в числе которых ИГИС, связанный с «Аль-Каидой» фронт «Нусра» и местные курдские вооружённые формирования. Хотя добыча на месторождениях существенно упала, добываемой и продаваемой через различные тайные каналы нефти достаточно, чтобы обеспечить повстанцев доходами и оборотными средствами. «Сирия – нефтяная страна, и у неё есть ресурсы, но в прошлом все их разворовывал режим, – говорит антиправительственный активист Абу Низар. – А теперь их разворовывают те, кто наживается на революции».

На первых порах этой деятельностью по добыче нефти занимались многие группировки повстанцев, но с января, когда ИГИС взяла контроль над Раккой, столице одноименной провинции, основным игроком на нефтяных месторождениях стала она. Помимо этого, она захватила месторождения вдоль иракской границы в соседней провинции Дейр-эз-Зор. Фактически, большое количество поставленных США вооружений, которые ей достались от бежавшей иракской армии после своего недавнего наступления на Мосул и другие северо-иракские города, было перемещено в Дейр-эз-Зор для поддержки военной кампании по установлению полного контроля над регионом. В Ираке ИГИС ведёт боевые действия с целью взять под свой контроль крупнейший иракский НПЗ в Байджи, в центральной части страны.

По-видимому, ИГИС продаёт нефть с контролируемых ею месторождений теневым посредникам, которые, в свою очередь, организовывают её транспортировку (главным образом автоцистернами) покупателям в Ираке, Сирии и Турции. Как говорят, эта торговля обеспечивает организацию средствами, необходимыми для осуществления выплат своим войскам и приобретения огромных запасов оружия и снаряжения. Многие наблюдатели также утверждают, что ИГИС продаёт нефть режиму Асада в обмен на гарантии ненанесения правительством авиаударов, которые наносятся по другим группировкам повстанцев. «Многие местные в Ракке обвиняют ИГИС в сотрудничестве с сирийским режимом, – сообщал в начале июня курдский журналист Ширван Каджо. – Местные говорят, что хотя другие группировки повстанцев подвергались воздушным ударам режима на регулярной основе, штаб-квартира ИГИС не была атакована ни разу».

Как бы ни развивались нынешние боевые действия на севере Ирака, ясно, что нефть является центральным действующим фактором и там. ИГИС пытается лишить правительство в Багдаде поставок ГСМ и доходов от продажи нефти, а также укрепить своё собственное финансовое положение, расширяя свои возможности в области государственного строительства и достижения дальнейших военных успехов. В то же время курды и различные суннитские племена – некоторые в союзе с ИГИС – хотят контроля над нефтяными месторождениями, расположенными в подвластных им зонах, и бо́льшей доли в нефтяном богатстве страны.



Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №14, сентябрь 2015

Захирджан Кучкаров:
«Без концептуального проектирования управляемость не восстановить»

стр. 54

Интервью академика РАЕН, директора Центра инноваций и высоких технологий «Концепт» З.А. Кучкарова альманаху «Развитие и экономика»



Сергей Черняховский.
Романтика и Твердость. Некогда эта страна была значительно сильнее…

стр. 98

Центральный пункт советского наследия и советского мира – это уверенность в том, что мир изменяем, познаваем и созидаем.



Людмила Булавка-Бузгалина.
СССР – незавершенный проект. Семь поворотов

стр. 108

Обращения к историческим и культурным практикам Советского Союза не только не прекращаются, но и становятся всё более частыми.



Владимир Карпец.
Исцеление (от) права

стр. 134

Одним из результатов перестройки стала «правовая реформа», которая фактически означала ломку всей правовой системы под лозунгом «демократизации советского права».



Александр Коврига.
Глобальный кризис и переустройство государственного дела: вспомним камерализм?

стр. 146

В современном мире полномасштабный суверенитет, значимые цивилизационные инициативы и государственная политика импортозамещения возможны лишь при условии мировоззренческой, идеологической самостоятельности, для чего весьма полезными окажутся наследие и исторические уроки камерализма.



Олег Фомин-Шахов.
Русский уклад в XXI веке

стр. 184

У России есть колоссальный властный, экономический, культурный и демографический потенциал, чтобы оказаться стратегической победительницей в противостоянии цивилизаций.

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2017 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 649 гостей онлайн