Среда, 19 Декабря, 2018
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

 

С распадом СССР Америка существенно изменила стержень своей внешней политики в целом и военной политики в частности.

Наиболее выпукло эти идеи проявляются на примере Стратегий национальной безопасности Дж. Буша-старшего, У. Клинтона, Дж. Буша-младшего и Б. Обамы. Все они в той или иной степени показывают, что основная цель США – глобальное лидерство.

Так, в Стратегии национальной безопасности США, увидевшей свет в августе 1991 г., зафиксировано, что «несмотря на возникновение новых центров силы, США остаются единственным государством, обладающим реальной глобальной мощью, богатством и влиянием во всех областях – политической, экономической и военной». Чуть ниже авторы Стратегии идут еще дальше: «Мы не можем быть мировым полицейским, беря на себя ответственность за решение проблем безопасности во всем мире. Но мы остаемся страной, к которой все другие обращаются в период кризисов… В 1990-х гг., так же как на протяжении почти всего века, замены американскому лидерству нет и быть не может».

Такова была риторика республиканской администрации Дж. Буша-ст., на смену которому пришел демократ У. Клинтон, не поменяв, однако, декларативного и сущностного наполнения внешней политики. В Стратегии национальной безопасности 1996 г. уже признается, что главная угроза – коммунизм – исчезла. В документе указывается, что «никогда раньше американское лидерство не было таким явственным».

В сентябре 2001 г. США нашли ориентир своей внешней и военной политики – борьбу с терроризмом, тем самым положив своего рода начало новому этапу международных отношений. Преследуя благородные цели по борьбе с международным терроризмом и авторитарными режимами, США параллельно продолжили отстаивать свои национальные интересы, выражающиеся, в частности, в стремлении удержать и упрочить мировое лидерство, что проявляется в попытке доминировать в наиболее богатых энергетическими ресурсами регионах. Анализ внешней политики США после 11 сентября 2001 года показывает, что активные внешнеполитические действия США предпринимали во многом именно в отношении таких регионов. Примеров этому множество: Ближний Восток, Центральная Азия, Латинская Америка, Арктический регион.

В современных условиях мировой глобализирующейся экономики проблема энергетического обеспечения обостряется многократно. Существует целый ряд факторов, объясняющих это: возрастающие энергетические потребности крупнейших экономик мира (США, Китая, Индии, Бразилии); потенциальная исчерпаемость невозобновляемых запасов углеводородов; отсутствие в достаточном объеме альтернативных источников энергии.

Как известно, нефть и газ – это невозобновляемые энергоносители. И за счет их огромного мирового потребления объемы запасов неуклонно снижаются, на Земле остается все меньше зон, где могли бы располагаться крупные залежи углеводородных ресурсов. В этой связи уже ни для кого не секрет, что рано или поздно открытые месторождения полностью истощатся.

Эксперты по-разному оценивают объемы оставшихся невозобновляемых источников энергии. Некоторые считают, что уже израсходовано около половины всех запасов нефти и газа на планете, другие же полагают, что должно пройти еще около 20-40 лет, прежде чем угроза полного исчерпания углеводородов станет реальностью.

Однако все сходятся на том, что потребности в энергоносителях растут, а чтобы удовлетворять эти потребности необходимо иметь доступ к энергоресурсам. Одной из особенностей углеводородов является то, что они распределены по планете чрезвычайно неравномерно. Одни регионы богаты ими, другие – полностью зависимы в плане энергии от первых. Поскольку Запад так и не нашел замену нефти и природному газу, а современная цивилизация так и осталась «нефтяной», конфликт в борьбе за источники углеводородов неизбежен.

Анализ показывает, что предпосылок этому достаточно много. В ЕС добыча нефти стремительно падает: истощаются старые месторождения. На норвежском шельфе в 2010 г. по сравнению с 2009 г. объемы добычи упали на 9,6%, в Дании – на 16,48%, в Северном море у англичан – на 8%. Энергетический голод в Евросоюзе может усугубиться из-за постепенного вывода из строя многих атомных станций. Соединенным Штатам Америки также явно не хватает нефти. Огромное потребление – около миллиарда тонн в год – требует поиска новых источников для импорта.

Ситуация с природным газом еще более серьезная. Основные разведанные запасы – у РФ (21,4%), Ирана (15,9%), Катара (12%) и Саудовской Аравии (3,9%). В Латинской и Центральной Америке газа мало (4%), причем самые большие запасы – у Венесуэлы. В Австралии – около 1,8% мировых. В Европе добыча газа сходит на «нет», а в Африке лишь Алжир обладает запасами, но они очень небольшие – 2,2% мировых. Юго-Восточная Азия практически не имеет собственного газа. В этой ситуации своего рода перераспределение нефтегазовых запасов планеты вполне возможно.

К 2030 г. зависимость ЕС от импорта углеводородов вырастет с 57% до 65%. Особенно тяжелой будет зависимость по нефти – 93%, по газу – 84%. США были вынуждены импортировать в 2011 г. 559 млн. тонн нефти. Японцы импортируют весь потребляемый газ, а также нефть – 221 млн. тонн в 2011 г. Китай также нуждается в большом количестве нефти и газа, даже своего угля ему не хватает, что заставляет закупать его заграницей. Например, в 2010 г. китайский импорт угля составил 165 млн. тонн.

Обостряет ситуацию то обстоятельство, что энергоресурсов может просто не хватить на всех. В скором времени возможна ситуация, когда объемы добычи энергоресурсов сравняются с объемами их потребления, что неизбежно вызовет дефицит и попытки его преодолеть, в том числе и военными средствами. Еще в 2007 г. Международное энергетическое агентство опубликовало прогноз, в котором указывалось, что такая ситуация может возникнуть уже в 2012 г. Старые месторождения в Северном море и Мексиканском заливе постепенно исчерпываются, а новые проекты, такие как проекты РФ на Дальнем Востоке, находятся в начальной стадии реализации и далеки до завершения.

Ежедневный спрос на нефть в 2012 г. может достичь 95,8 млн. баррелей (1999 г. – 71 млн. баррелей; 2006 г. – 85 млн.). Удовлетворить подобные потребности очень сложно, особенно принимая во внимание невосстановленные мощности Ирака, гражданские войны в Нигерии и суданском Дарфуре, не говоря уж о безусловном присутствии энергетического фактора в этих войнах.

Согласно докладу Национального нефтяного совета США, мировое потребление нефти к 2030 г. может достичь 138 млн. баррелей в день, 30 млн. из которых будут потреблять США23. Одновременно с этим многократно возрастет потребление природного газа. В 2007 г. оно выросло на 3,4% по сравнению с 2006 г., в 2008 г. еще на 1%, и эта тенденция будет сохраняться. Если говорить о долгосрочных прогнозах, то к 2030 г. потребление газа может увеличиться с 2,8 трлн. куб. м до 4,6 трлн. Основной рост потребления придется на Китай – с 39 млрд. куб. м до 192 млрд., из которых собственная добыча сможет составить лишь 113 млрд. куб. м.

Все это доказывает идею о том, что при растущем все возрастающем спросе на энергоресурсы, а это процесс объективный, государства все в большей степени будут начинать искать разнообразные источники предложения нефти и газа. Однако в связи с тем, что предложение на этом рынке формируется лишь небольшим количеством государств-производителей, действительно способных поставлять серьезные объемы сырья и одновременно заинтересованных в своем устойчивом развитии, а в ряде случаев и в приобретении лидирующего положения либо на региональном, либо на мировом уровне, такие государства могут активно использовать энергетический рычаг своей внешней политики в ущерб интересам государств-потребителей. Это закономерно вызывает у последних необходимость диверсифицировать свой импорт, закрепляясь в богатых углеводородами регионах и получая привилегированное положение либо в добыче и разработке этих ресурсов, либо в ориентируя их на себя в плане импортных потоков.

Вполне обоснованно можно утверждать то, что такого рода проникновение будет осуществляться в том числе и с использованием военной силы.

Все эти идеи в той или иной степени закреплены в официальных американских документах, издаваемых различными органами государственной власти в период президентства Барака Обамы.



НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2018 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1294 гостей онлайн