Пятница, 23 Июня, 2017
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

Код Выдрина
Дмитрий Андреев

Источник: альманах «Развитие и экономика», №9, март 2014, стр. 190

Дмитрий Александрович Андреев – первый заместитель главного редактора альманаха «Развитие и экономика»

– Дело двигается, – говорит Гражданин. – К матери этих сукиных скотов-саксов, и с их кваканьем.
Ну, тут Дж. Дж. давай строить просвещенного барина и заправляет де мол возможны разные точки зрения, и люди отворачиваются от фактов и вспомните прием Нельсона, глядеть в трубу слепым глазом, и можно ли обвинять огульно целую нацию, а Блум ему вовсю подпевает про умеренность да похеренность да ихние колонии да ихнюю цивилизацию.
– Сифилизация, уж лучше сказать! – гремит Гражданин. – К матери их! Да разрази их всех в три слоя с покрышкой, этих тупых ублюдков! Ни в музыке, ни в литературе, ни в живописи, нигде у них ни хрена, одни жалкие потуги. Все, что у них из цивилизации, – это у нас украдено. Стадо гугнивых выродков!
– Семья европейских народов, – О’Моллой вякает…
– Они никакие не европейцы, – режет Гражданин. – Я был в Европе с Кевином Игеном Парижским. Нигде в Европе никакого следа ни их, ни ихнего языка, если только в cabinet d’aisance*.
А Джон Уайз говорит:
– Сколь многие цветы ничей не узрит взор.
А Ленехан, который слегка может по этой фене:
– Conspuez les Anglais! Perfide Albion!**


Джеймс Джойс «Улисс»

* Уборная (фр.).
** Презирайте англичан! Коварный Альбион! (фр.).

В 2007-м, когда я работал в журнале Виталия Третьякова «Политический класс», главный редактор как-то передал мне для публикации в очередном номере статью Дмитрия Выдрина. Прежде мне доводилось слышать об этом киевском политологе и даже одно время депутате Рады, но никаких его работ я не читал. Очень хорошо помню, как я тогда открыл присланный файл, приблизил пальцы к клавиатуре, чтобы сразу, как обычно – по мере продвижения по тексту, что-то править, и… пришел в себя лишь спустя какое-то время, после того как буквально проглотил весь материал. Статья, посвященная очередным предвыборным раскладам на берегах Днепра, была написана в духе политического детектива с элементами какой-то едва угадываемой потусторонней энигматичности – нечто вроде «Семи дней в мае» Нибела и Бейли или «Выкрикивается лот 49» Пинчона. Но что совсем тогда сразило наповал меня – редактора-буквоеда, – так это то, что мои пальцы так и пролежали возле клавиатуры без движения: я не сделал ни одной правки, чего со мной никогда не бывает. Всегда приходится пускай что-то да подчищать – хотя бы стиль или пунктуацию. А тут – ничего: безупречный русский язык украинского политолога полностью купировал проявления синдрома редакторского зуда. После этого я еще несколько раз публиковал статьи Выдрина – и в «Политическом классе», и уже в «Развитии и экономике». А полтора года назад, наконец, познакомился с ним лично, и он подарил мне две свои книги, вышедшие относительно недавно, – «О политике упорно» 2010-го и «О политике бесспорно» 2011-го. У меня сразу возникло желание написать даже не рецензию на них, а некое развернутое размышление об обеих – в том числе еще и потому, что у нас манера, в которой работает Выдрин и которая представляет собой сплав аналитики и афористики, к сожалению, уже давно вышла из моды. (В таком стиле вообще мало кто писал. Навскидку могу вспомнить разве что того же Третьякова в бытность его главным редактором «Независимой газеты», когда он издавал книги об «идиотизме российской политики», а также о том, что для нашей элиты является «нормой», а что – «патологией». Во всех нынешних «снобах» или «русских пионерах» этот сплав уже гораздо более низкой пробы – удельный вес аналитики стремится к нулю, а афористика вытеснена жеманным эстетством.) Однако текучка долго мешала осуществить этот замысел, и до книг Выдрина руки дошли только тогда, когда с конца прошлого года события на Украине стали автоматически попадать в разряд топовых новостей. И честно признаюсь – во многом именно вследствие этого.

Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что в настоящий момент мое намерение может выглядеть по меньше мере некорректным. Рассуждения об авторском утонченном и высокоинтеллектуальном стёбе по поводу «политикума» кучмистско-ющенковско-раннеянуковичской эпохи сейчас, когда на Украине началась самая настоящая гражданская война (сегодняшнее затишье ровным счетом ничего не значит), когда власть парализована и капитулирует перед боевиками, не скрывающими своей нацистской ориентации, могут показаться даже не абсурдными – а неэтичными. Да, согласен, считать так – правомерно. Однако правомерно и противоположное мнение. У нас по умолчанию принято рассматривать аналитическую продукцию как скоропортящуюся, привязанную исключительно к ситуационной конъюнктуре, а следовательно, априори неспособную быть полезной потом. Но это мнение не только неправильное, но и лукавое. Точнее, оно лукавое – и потому насквозь лживое. В том, чтобы экспертные оценки воспринимались лишь в привязке к текучке, заинтересованы те, которые привыкли выдавать откровенную халтуру за высококлассную аналитику, получать свой навар, ловко оправдываться, почему в их рекомендациях или прогнозах что-то там «не срослось» или «не сложилось», и поскорее урывать новый заказ. Эти так сказать политологи, естественно, всегда с пеной у рта уверяют, что при объяснении текущего момента глупо зарываться в прошлое. И понятно, почему они поступают именно так. Просто из-за боязни оказаться изобличенными в том, как топорно они объясняли это прошлое, когда оно было еще настоящим. А ведь всё должно быть как раз наоборот: к политологическим текстам – если, конечно, они серьезные, а не состряпанные левой ногой ради скорой наживы – необходимо возвращаться и после их написания, чтобы через представленную в них картину недавнего прошлого правильнее понимать настоящее. Книги Выдрина как раз такие. И неважно, что они о прежней Украине – а новая Украина при любом раскладе, даже самом оптимистичном, будет уже совершенно другой. Главное, что они объясняют, почему эта бывшая советская республика пришла к такой катастрофе, и показывают, что ее может ожидать далее.

Обстановка на Украине меняется стремительно, и очень возможно, что какие-то акценты приведенных ниже размышлений о книгах Выдрина утратят злободневность еще до того, как альманах выйдет из типографии. Но во-первых, если выпадение содержащихся в настоящем тексте мнений из обоймы актуальных, адекватных переживаемой повестке комментариев произойдет к тому моменту, когда читатели откроют этот номер альманаха, то в этом нет ничего страшного. Важно, что на момент написания статьи те вопросы, которые в ней разбираются, активно обсуждаются в СМИ и блогосфере. А во-вторых – и это главное, – если те или иные экспертные оценки перестают вызывать интерес, потому что оказались неправильными, это одно. Но если они всего-навсего устарели, хотя и точно интерпретировали ситуацию на момент своего появления, это совсем другое. Надеюсь, что предлагаемое здесь комментирование Выдрина если и покажется читателям архаичным, то именно вследствие явного ускорения политического времени на Украине.

Что же касается неэтичности из трагического сегодня смотреть в довольно комичное вчера, нарисованное Выдриным в обеих книгах, то такое резонерство вряд ли вообще уместно. В конце концов, Шекспир, этот величайший политолог всех времен и народов, вел свою тайнопись, виртуозно используя стилистический потенциал как комедии, так и трагедии. Он свободно переходил от одного жанра к другому и снова возвращался к первому, проговаривая на языке комедии то, что не прозвучало бы так метко на языке трагедии, и наоборот. Скажем, поиграть с каббалистической премудростью ему было легче в «Венецианском купце», а вот разложить геополитический британский пасьянс – в «Макбете». (Я без всяких параллелей с Венецианской комиссией в ситуации очередного переписывания украинской конституции, равно как и не провожу – с намеком на перспективы сохранения территориальной целостности Украины – никаких аналогий с многовековой проблемой Британии, которая имеет шанс разрешиться в этом году самым неожиданным образом, хотя понятен соблазн всё именно так и воспринять.)

О революции

Слова, особенно затасканные – например, «революция» и весь близлежащий к этому понятию набор однокоренных производных, – ужасно тоталитарны. Наросшие на них толкования и аллюзии не только мешают, но подчас даже не позволяют при их употреблении апеллировать к обозначаемым ими первозданным или хотя бы очищенным от напластований минувшего и текущего веков смыслам. Но несмотря на это мы вынуждены использовать такие слова – за неимением других, по привычке, из-за нежелания усложнять собственную лингвистическую жизнь. И в результате оказываемся под их зомбирующим воздействием – начинаем воспринимать как единственно верные не только подновленные версии лексических значений этих слов, но и связанные с подобными модернизированными интерпретациями эмоциональные и оценочные состояния. К чему это я? А к тому, что надо совершить над собой усилие, чтобы назвать происходящее сегодня на Украине – как, впрочем, и случившееся там почти 10 лет назад – революцией. Существуют другие – более адекватные – определения обоих Майданов. Например, «переворот» или «выстраивание контура внешнего управления в режиме управляемого хаоса». Считаю необходимым обозначить свое отношение к такому логототалитаризму, но далее, не делая больше никаких оговорок, буду просто употреблять те же слова, что и Выдрин.

Итак, о революции. С одной стороны, похоже, сам политолог так до конца и не знает, что же это такое – украинская революция. То он заявляет, что настоящие революции делаются не «на майданах, на сценах и на концертных подмостках», а «на улицах, на баррикадах и в темных переулках». То говорит, что революция вовсе «не там, где создаются баррикады», а «там, где ломаются президиумы». С другой стороны, в таких разночтениях можно, напротив, увидеть поиск адекватного описания украинских реалий. Напомню еще раз: говоря о революции, автор имеет в виду, конечно, события 2004-го. Но, видимо, еще задолго до начавшегося в ноябре прошлого года он чувствовал, что новая революция будет разыгрываться по совершенно другому сценарию. Отсюда – и нащупывание тех реперных точек, при соединении которых общей линией внутри обведенного пространства и возникает территория революции. Арсенал «бархатного» сценария 2004-го пополнился. К «майданам», «сценам», «концертным подмосткам» добавились «улицы», «баррикады», «темные переулки». Да и сама революция оказалась совсем не «бархатной». Критерием того, что революция совершилась, понятное дело, является падение «президиумов» – но с этим, как оказывается, сложнее. «Президиум» может покинуть свою резиденцию и исчезнуть в неизвестном направлении. А потом с другого конца страны заявить о себе – как о действующем и никуда не девшемся. А вслед за этим переместиться в соседнюю страну и оказаться встроенным в сложную многоходовку. Выдрин как будто предвидел появление феномена блуждающего «президиума», когда говорил, что эпикриз о революции как свершившемся факте можно дать лишь на обломках «президиума», против которого эта самая революция и затевалась. А нет обломков – нет и революции. Вернее, есть революция как процесс, но не как результат. Понятно, что такие обломки будут однажды найдены. Но когда? Вот и торопится нетерпеливый «политикум», проявляя при этом несвойственное ему никогда ранее единодушие, оформить свидетельство о политической смерти недосягаемого «президиума».



Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №14, сентябрь 2015

Захирджан Кучкаров:
«Без концептуального проектирования управляемость не восстановить»

стр. 54

Интервью академика РАЕН, директора Центра инноваций и высоких технологий «Концепт» З.А. Кучкарова альманаху «Развитие и экономика»



Сергей Черняховский.
Романтика и Твердость. Некогда эта страна была значительно сильнее…

стр. 98

Центральный пункт советского наследия и советского мира – это уверенность в том, что мир изменяем, познаваем и созидаем.



Людмила Булавка-Бузгалина.
СССР – незавершенный проект. Семь поворотов

стр. 108

Обращения к историческим и культурным практикам Советского Союза не только не прекращаются, но и становятся всё более частыми.



Владимир Карпец.
Исцеление (от) права

стр. 134

Одним из результатов перестройки стала «правовая реформа», которая фактически означала ломку всей правовой системы под лозунгом «демократизации советского права».



Александр Коврига.
Глобальный кризис и переустройство государственного дела: вспомним камерализм?

стр. 146

В современном мире полномасштабный суверенитет, значимые цивилизационные инициативы и государственная политика импортозамещения возможны лишь при условии мировоззренческой, идеологической самостоятельности, для чего весьма полезными окажутся наследие и исторические уроки камерализма.



Олег Фомин-Шахов.
Русский уклад в XXI веке

стр. 184

У России есть колоссальный властный, экономический, культурный и демографический потенциал, чтобы оказаться стратегической победительницей в противостоянии цивилизаций.

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2017 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 641 гостей онлайн