Четверг, 19 Апреля, 2018
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

Двойное гражданство по зову сердца
Оксана Солопова

Источник: альманах «Развитие и экономика», №5, март 2013, стр. 98

Оксана Вячеславовна Солопова – кандидат исторических наук, доцент кафедры истории стран ближнего зарубежья исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова

Распад СССР вывел на повестку дня вопросы, которые прежде, до конца 80-х – начала 90-х годов XX века могли показаться просто абсурдными. Например, о национальных диаспорах одних народов, имеющих собственную титульную государственность, но живущих на территориях других стран – и все это в рамках некой единой интегрии, в целом повторяющей очертания бывшей державы. Или о соотношении титульных и нетитульных этносов – уже в формате новой России. Наконец о том, насколько вероятно сохранить этнокультурную идентичность наций, проживающих за пределами своего государства, и не входит ли такая потребность в конфликт с национальными ценностями идентичности той страны, на территории которой эти самые народы проживают. Правомерным оказался и вопрос о том, какой должна быть этноидентичность в многонациональной стране и как из подобного разнообразия сложить общенациональную идентичность.

Все эти и многие другие проблемы пришлось в пожарном порядке разрешать в 90-е. Многое из того, что тогда было придумано, не выдерживает никакой критики и уже забыто. Кое-что осталось и выполняет свое предназначение в режиме времянки – пока руки не дойдут до чего-то более основательного. Ну, а что-то работает, причем очень даже эффективно. К этому последнему можно с полным основанием отнести принятый 17 июня 1996 года Федеральный закон «О национально-культурной автономии». Закон был призван создать «правовые условия взаимодействия государства и общества для защиты национальных интересов граждан <…> в процессе выбора ими путей и форм своего национально-культурного развития». В данном случае речь шла не о спускаемой сверху установке, которую, осмыслив и впитав в кровь и плоть, следует соблюдать под страхом неотвратимости прописанных санкций. Напротив, закон подхватывал и кодифицировал те процессы, которые уже несколько лет спонтанно, но в то же время неуклонно протекали в обществе. Девяностые годы минувшего века были отмечены в России не только экономической нестабильностью, политическим хаосом и ренессансом религиозного мироощущения, но и бурным возрождением этнического самосознания ее многочисленных народов. Наиболее социально-активные представители этих народов не удовлетворялись пассивной ролью потенциальных носителей национальной специфики – в стране повсеместно стали появляться самопровозглашаемые объединения, общества, землячества с широчайшим диапазоном декларируемых целей. Таким образом, появившийся закон убивал одним выстрелом полдюжины зайцев.

Во-первых, он проводил жирную черту между теми организациями, которые не несли в себе деструктивного начала, и угрожающими целостности государства объединениями – экстремистскими, сепаратистскими и прочими подобными «-истскими», предоставляя первым возможность легализоваться и маргинализируя других.

Во-вторых, закон очень аккуратно, почти незаметно, но целенаправленно переводил решение вопросов национального развития, этнокультурного самоопределения, языковых потребностей народов в оптимальные рамки – из территориально-административной в национальную плоскость. И сегодня для тех народов Российской Федерации, которые не имеют своих национально-государственных и национально-территори­альных образований в границах ее территории, основным инструментом, создающим условия для самоорганизации части этноса и удовлетворения его насущных этнокультурных потребностей, стал отлаженный механизм под названием «националь­но-куль­турная автономия».

В-третьих, закон определил пространство для маневров тем ярким, инициативным национальным лидерам, которые уже выдвинулись к моменту его принятия или пребывали в состоянии тревожного ожидания. Так, люди с выраженными способностями к социально-политической активности получили возможность реализовывать их, но жестко в соответствии с конкретными правилами и без каких бы то ни было политических амбиций. Дальновидный шаг, хотя, подозреваю, казуистической продуманности здесь не было – случайно получилось.

В-четвертых, закон действительно предоставил разным этносам возможность для самоорганизации и саморазвития. Это стало реально осуществляемой частью тогда еще только формулировавшейся государственной национальной политики. В 90-е годы на фоне гибели, ломки и осмеяния исторической, социальной и интернациональной общности «советский народ» обнаружилось, что эта общность вовсе не помешала сохраниться достаточно высокому национальному потенциалу народов России. Выявилось и то, что народы эти способны в новых исторических условиях быстро и четко сформулировать собственные культурные и языковые потребности, заявить о своих желаниях и стремлениях к сплочению во имя сохранения народной культуры, обычаев, традиций. Честь и хвала государству, которое не стало в таких условиях навязывать этносам какие-либо рекомендации или указания на этом непростом пути, а создало доступные и понятные правовые условия для надтерриториального развития этнокультурной самобытности всем заинтересованным в этом народами России. Подобный посыл не только изначально и очевидно имел все шансы стать оптимальной формой этнического саморазвития, но и способствовал дальнейшему укреплению добросо­седского, дружеского взаимодействия народов, живущих в России.

В-пятых, в результате появления закона во второй половине 1990-х годов спонтанные процессы этнокультурной самоидентификации отдельных народов, проживающих в российской столице и других крупных городах страны, привели к формированию крупных национально-культурных структур. Эти структуры лучше или хуже, но все же помогли амортизировать межэтническую напряженность, а в отдельных случаях и вовсе свести ее на нет. Понятно, что сама по себе проблема увязывания интересов отдельных этноидентичностей с идентичностью государственной не может быть решена всего за несколько лет. В тех государствах, у которых имеются позитивные наработки в данной сфере, на подобные процессы уходили десятилетия и даже века. Но в целом благодаря закону удалось хотя бы отвести текущую ситуацию в сторону от возможных новых межэт­нических противостояний – страшной российской реалии того периода.

В-шестых, закон укреплял и выстраивал связи между гражданами России и новыми государствами постсоветского пространства. Он создавал предпосылки для сохранения на территории бывшего СССР нормальных и естественных человеческих отношений. Россия заявляла о своей готовности удовлетворять и поддерживать национально-культурные потребности тех россиян, национально-культурная идентичность которых обрела после 1991 года формат государственности. Это был широкий жест в отношении бывших советских республик. Широкий хотя бы уже потому, что внутри самой Российской Федерации аналогичная проблема этносов, проживающих внутри страны и не имеющих своей заграничной государственности, также требовала самого серьезного подхода. Еще свежи в памяти доходившие до конфликтов споры о пределах суверенитета национальных республик в составе РФ, о приведении конституций этих республик в соответствие с Основным законом государства и о прочих, сегодня уже во многом подзабытых вещах – вплоть до дополнительных страниц в федеральном паспорте с местной символикой и записями на национальном языке.



НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2018 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1138 гостей онлайн