Понедельник, 29 Мая, 2017
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

Двойное гражданство по зову сердца
Оксана Солопова

Источник: альманах «Развитие и экономика», №5, март 2013, стр. 98

Оксана Вячеславовна Солопова – кандидат исторических наук, доцент кафедры истории стран ближнего зарубежья исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова

Распад СССР вывел на повестку дня вопросы, которые прежде, до конца 80-х – начала 90-х годов XX века могли показаться просто абсурдными. Например, о национальных диаспорах одних народов, имеющих собственную титульную государственность, но живущих на территориях других стран – и все это в рамках некой единой интегрии, в целом повторяющей очертания бывшей державы. Или о соотношении титульных и нетитульных этносов – уже в формате новой России. Наконец о том, насколько вероятно сохранить этнокультурную идентичность наций, проживающих за пределами своего государства, и не входит ли такая потребность в конфликт с национальными ценностями идентичности той страны, на территории которой эти самые народы проживают. Правомерным оказался и вопрос о том, какой должна быть этноидентичность в многонациональной стране и как из подобного разнообразия сложить общенациональную идентичность.

Все эти и многие другие проблемы пришлось в пожарном порядке разрешать в 90-е. Многое из того, что тогда было придумано, не выдерживает никакой критики и уже забыто. Кое-что осталось и выполняет свое предназначение в режиме времянки – пока руки не дойдут до чего-то более основательного. Ну, а что-то работает, причем очень даже эффективно. К этому последнему можно с полным основанием отнести принятый 17 июня 1996 года Федеральный закон «О национально-культурной автономии». Закон был призван создать «правовые условия взаимодействия государства и общества для защиты национальных интересов граждан <…> в процессе выбора ими путей и форм своего национально-культурного развития». В данном случае речь шла не о спускаемой сверху установке, которую, осмыслив и впитав в кровь и плоть, следует соблюдать под страхом неотвратимости прописанных санкций. Напротив, закон подхватывал и кодифицировал те процессы, которые уже несколько лет спонтанно, но в то же время неуклонно протекали в обществе. Девяностые годы минувшего века были отмечены в России не только экономической нестабильностью, политическим хаосом и ренессансом религиозного мироощущения, но и бурным возрождением этнического самосознания ее многочисленных народов. Наиболее социально-активные представители этих народов не удовлетворялись пассивной ролью потенциальных носителей национальной специфики – в стране повсеместно стали появляться самопровозглашаемые объединения, общества, землячества с широчайшим диапазоном декларируемых целей. Таким образом, появившийся закон убивал одним выстрелом полдюжины зайцев.

Во-первых, он проводил жирную черту между теми организациями, которые не несли в себе деструктивного начала, и угрожающими целостности государства объединениями – экстремистскими, сепаратистскими и прочими подобными «-истскими», предоставляя первым возможность легализоваться и маргинализируя других.

Во-вторых, закон очень аккуратно, почти незаметно, но целенаправленно переводил решение вопросов национального развития, этнокультурного самоопределения, языковых потребностей народов в оптимальные рамки – из территориально-административной в национальную плоскость. И сегодня для тех народов Российской Федерации, которые не имеют своих национально-государственных и национально-территори­альных образований в границах ее территории, основным инструментом, создающим условия для самоорганизации части этноса и удовлетворения его насущных этнокультурных потребностей, стал отлаженный механизм под названием «националь­но-куль­турная автономия».

В-третьих, закон определил пространство для маневров тем ярким, инициативным национальным лидерам, которые уже выдвинулись к моменту его принятия или пребывали в состоянии тревожного ожидания. Так, люди с выраженными способностями к социально-политической активности получили возможность реализовывать их, но жестко в соответствии с конкретными правилами и без каких бы то ни было политических амбиций. Дальновидный шаг, хотя, подозреваю, казуистической продуманности здесь не было – случайно получилось.

В-четвертых, закон действительно предоставил разным этносам возможность для самоорганизации и саморазвития. Это стало реально осуществляемой частью тогда еще только формулировавшейся государственной национальной политики. В 90-е годы на фоне гибели, ломки и осмеяния исторической, социальной и интернациональной общности «советский народ» обнаружилось, что эта общность вовсе не помешала сохраниться достаточно высокому национальному потенциалу народов России. Выявилось и то, что народы эти способны в новых исторических условиях быстро и четко сформулировать собственные культурные и языковые потребности, заявить о своих желаниях и стремлениях к сплочению во имя сохранения народной культуры, обычаев, традиций. Честь и хвала государству, которое не стало в таких условиях навязывать этносам какие-либо рекомендации или указания на этом непростом пути, а создало доступные и понятные правовые условия для надтерриториального развития этнокультурной самобытности всем заинтересованным в этом народами России. Подобный посыл не только изначально и очевидно имел все шансы стать оптимальной формой этнического саморазвития, но и способствовал дальнейшему укреплению добросо­седского, дружеского взаимодействия народов, живущих в России.

В-пятых, в результате появления закона во второй половине 1990-х годов спонтанные процессы этнокультурной самоидентификации отдельных народов, проживающих в российской столице и других крупных городах страны, привели к формированию крупных национально-культурных структур. Эти структуры лучше или хуже, но все же помогли амортизировать межэтническую напряженность, а в отдельных случаях и вовсе свести ее на нет. Понятно, что сама по себе проблема увязывания интересов отдельных этноидентичностей с идентичностью государственной не может быть решена всего за несколько лет. В тех государствах, у которых имеются позитивные наработки в данной сфере, на подобные процессы уходили десятилетия и даже века. Но в целом благодаря закону удалось хотя бы отвести текущую ситуацию в сторону от возможных новых межэт­нических противостояний – страшной российской реалии того периода.

В-шестых, закон укреплял и выстраивал связи между гражданами России и новыми государствами постсоветского пространства. Он создавал предпосылки для сохранения на территории бывшего СССР нормальных и естественных человеческих отношений. Россия заявляла о своей готовности удовлетворять и поддерживать национально-культурные потребности тех россиян, национально-культурная идентичность которых обрела после 1991 года формат государственности. Это был широкий жест в отношении бывших советских республик. Широкий хотя бы уже потому, что внутри самой Российской Федерации аналогичная проблема этносов, проживающих внутри страны и не имеющих своей заграничной государственности, также требовала самого серьезного подхода. Еще свежи в памяти доходившие до конфликтов споры о пределах суверенитета национальных республик в составе РФ, о приведении конституций этих республик в соответствие с Основным законом государства и о прочих, сегодня уже во многом подзабытых вещах – вплоть до дополнительных страниц в федеральном паспорте с местной символикой и записями на национальном языке.



Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №14, сентябрь 2015

Захирджан Кучкаров:
«Без концептуального проектирования управляемость не восстановить»

стр. 54

Интервью академика РАЕН, директора Центра инноваций и высоких технологий «Концепт» З.А. Кучкарова альманаху «Развитие и экономика»



Сергей Черняховский.
Романтика и Твердость. Некогда эта страна была значительно сильнее…

стр. 98

Центральный пункт советского наследия и советского мира – это уверенность в том, что мир изменяем, познаваем и созидаем.



Людмила Булавка-Бузгалина.
СССР – незавершенный проект. Семь поворотов

стр. 108

Обращения к историческим и культурным практикам Советского Союза не только не прекращаются, но и становятся всё более частыми.



Владимир Карпец.
Исцеление (от) права

стр. 134

Одним из результатов перестройки стала «правовая реформа», которая фактически означала ломку всей правовой системы под лозунгом «демократизации советского права».



Александр Коврига.
Глобальный кризис и переустройство государственного дела: вспомним камерализм?

стр. 146

В современном мире полномасштабный суверенитет, значимые цивилизационные инициативы и государственная политика импортозамещения возможны лишь при условии мировоззренческой, идеологической самостоятельности, для чего весьма полезными окажутся наследие и исторические уроки камерализма.



Олег Фомин-Шахов.
Русский уклад в XXI веке

стр. 184

У России есть колоссальный властный, экономический, культурный и демографический потенциал, чтобы оказаться стратегической победительницей в противостоянии цивилизаций.

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2017 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1086 гостей онлайн
Наконечник т2 sirona наконечник т2 sirona, brenan.ru diskashur, byte-on.ru подъемная кровать соната, siriusmebelspb.ru