Пятница, 26 Мая, 2017
   
(4 голоса, среднее 5.00 из 5)

Языком советской фантастики
Юлия Черняховская

Научно-технический романтизм как форма политического сознания

Источник: альманах «Развитие и экономика», №14, сентябрь 2015, стр. 122

Юлия Сергеевна Черняховская – кандидат политических наук, заведующая учебно-научным сектором политической культуры Научно-образовательного центра «Высшая школа политической культуры» Московского государственного института культуры

Принято считать, что официальной доктриной советского искусства был социалистический реализм – в его определенном противопоставлении, с одной стороны, романтизму, с другой – критическому реализму. Эту доктрину долго и много хвалили – и потом ниспровергали. Сутью соцреализма можно считать тезис: «Изображать действительность такой, какой она должна быть». Причем те, кто наиболее вдумчиво критиковал этот подход, утверждали, что сам метод был чужд реализму – так как скорее соединял в себе черты классицизма и романтизма, чем и противостоял самому романтизму.

Не касаясь сейчас этих искусствоведческих споров, хотелось бы сказать о другом: о том, выражением какого философско-предметного – точнее даже, философско-политического, политико-культурного – отношения к миру была данная доктрина.

И дело здесь не в самой по себе мировоззренческо-идеологической доктрине – дело в типе политической культуры, в типе отношения к миру. Этот тип следует определить как политическую философию – и политическую культуру – научно-технического романтизма. Суть такой философии и культуры – в соединении не классицизма с романтизмом, то есть идеально должного с опьяняюще идеальным, а рационально и научно-технически обо­снованного с идеально желаемым.

В конченом счете, это мир той же «Утопии» – места, которого нет, но понимаемого не как место, которого не может быть, а как место, которое хотелось бы и можно было бы создать. Запрос на создание подобного мира возник не в советский период, а заметно раньше – в эпоху научно-технических революций XVIII-XIX веков. Советский период стал результатом воплощения – и притом главным – указанного запроса.

Любая политическая культура определяется несколькими дилеммами:

  • человек (социум) либо принимает мир как нечто неизменное и подчиняется этой данности, либо относится к нему как к тому, что можно изменить;
  • человек (социум) в своем отношении к миру либо принимает базовые ценностные основания этого мира, либо разрушает их;
  • человек (социум), выстраивая свои отношения с миром, либо подчиняется ему (считает допустимым «прогибаться под изменчивый мир»), либо готов вступить с ним в противостояние;
  • человек (социум) в своем отношении к миру либо соглашается на отказ от собственной человечности, либо встает на ее защиту.

В основе научно-технического романтизма, рожденного научно-техническими революциями Нового времени, создавшего советский строй и ставшего его политической философией, лежит, как представляется, такой тип политической культуры, при котором:

  • мир рассматривается как не самый совершенный и подлежащий изменению;
  • изменение основывается не на разрушении базовых ценностей этого мира, а на приведении мира в соответствие с ними;
  • человек не подчиняется данному состоянию мира, а принимает вызов противостояния ему;
  • человек сохраняет и утверждает собственную человечность в любых противостояниях и в любых проявлениях борьбы за свои идеалы.

Это – в основе. Но не менее важным для самого этого типа политической культуры является то, что опорой и инструментом для изменения мира является не абстрактное моральное долженствование и не «нетерпение потревоженной совести», о порочности которого писали Стругацкие, – а разум, научное осмысление мира, весь объем научно-технического инструментария, созданного человечеством в своем развитии. Основной постулат научно-технического романтизма: мир познаваем и изменяем; мы можем познать его – благодаря научному исследованию, изменить – благодаря достижениям науки и техники, но при этом остаться людьми, сохранив всё то идеально значимое, что создано в этом мире. Собственно, научно-технический романтизм – это суть и квинтэссенция советского мира.

При всей возможной критике политики Сталина, анализируя политические настроения 40–50-х годов, необходимо признать мобилизующую силу, которая придавалась общест­ву существовавшей в тот момент накаленной идеологией Общества Фронтира. Общеизвестным является факт, что смерть вождя советские люди в массе своей восприняли как личное горе.

В письме к брату от 5 марта 1953 года Аркадий Стругацкий высказывал свою реакцию на это событие: «Умер Сталин! Горе, горе нам всем. Что теперь будет?

[Далее красным карандашом:]

Не поддаваться растерянности и панике! Каждому продолжать делать свое дело, только делать еще лучше. Умер Сталин, но Партия и Правительство остались, они поведут народы по сталинскому пути, к Коммунизму. Смерть Сталина – невосполнимая потеря наша на дороге на Океан (здесь стилизация под роман Леонида Леонова “Дорога на Океан”. – Ю.Ч.), но нас не остановить.

Эти дни надо пережить, пережить достойно советских людей!»

Шок от ухода лидера был – но было и чувство уверенных в себе победителей: за плечами социума была Победа над фашизмом, названное на Западе чудом восстановление экономики, новые мощные гидроэлектростанции Сибири, созданная атомная энергетика.

СССР вел широкое геополитическое наступление по всему миру, и уверенность в истинности тезиса «мы рождены, чтоб сказку сделать былью», утвердилась как искреннее чувство победителей, принявших вызов, признавших мир не самым лучшим из возможных, согласившихся на построение нового – и чувствовавших явные успехи своего прорыва.

В 1957 году СССР запустил первый искусственный спутник Земли. Это событие можно считать началом эры научно-технического романтизма. «Начало 60-х годов – время беспредельной веры в могущество науки, особенно физики. Именно тогда физики успешно побеждали лириков, конкурс в физические вузы зашкаливал, а самым популярным мужчиной в стране был Алексей Баталов, сыгравший физика Гусева в “Девяти днях одного года”», – отмечает современный общественный и политический деятель, автор книги о творчестве братьев Стругацких Борис Вишневский.

В то время бурно развивалась наука. В материалах июньского 1959 года пленума ЦК КПСС говорилось: «<…> за время, прошедшее после XX съезда партии, в нашей стране сделан новый крупный шаг в развитии и техническом совершенствовании всех отраслей народного хозяйства. За этот период создано и освоено в серийном производстве свыше 5 тысяч новых, более совершенных типов машин, механизмов, аппаратов и приборов, разработаны и внедрены в больших масштабах прогрессивные технологические процессы в промышленности и строительстве, значительно повысился уровень механизации, особенно тяжелых и трудоемких работ, осуществлена автоматизация многих производственных операций на промышленных предприятиях, в строительной индустрии и на транспорте». Широко внедрялась в жизнь атомная энергетика и реактивная авиация, были запущены первые в истории человечества искусственные спутники Земли, состоялся полет человека в космос. ХХI съезд принял решение в течение семи лет ликвидировать тяжелый физический труд, проведя комплексную механизацию производственных процессов в промышленности, строительстве, на транспорте, в сельском хозяйстве и торговле. Планировались замена и модернизация устаревшего оборудования, внедрение новых высокопроизводительных процессов, быстрое развитие электрификации страны, автоматизация и дальнейшая специализация производства, всемерное использование достижений и открытий науки и техники, особенно в области радиоэлектроники, радиоактивных изотопов, полупроводников и ядерной энергии, превращение строительного производства в механизированный поточный процесс сборки и монтажа зданий.

Иными словами, в течение семи лет предполагалось внедрить в жизнь все достижения техники, которые описывали фантасты, в том числе практически достичь технического уровня, обозначенного Стругацкими в их романе «Полдень, XXII век». Программа семилетки полностью повторяла технический антураж фантастических произведений 1930–1950-х, и ее появление было обусловлено успехами предыдущих пятилеток.

Переломным для развития советской фантастики событием стал запуск первого искусственного спутника Земли, на что Аркадий Стругацкий откликнулся в письме к брату короткой, но многозначительной репликой: «ЗА СПУТНИК – ГИП-ГИП-УРА-УРА-УРА!!!» О тех же эмоциях вспоминал в 2004 году и Борис Стругацкий: «Это был сплошной телячий восторг – песни, пляски, карнавалы и сатурналии. Наша компания в Пулкове сочинила целый фильм о спутнике – рисованный, с музыкой и стихами, записанными на лабораторный магнитофон. Ночами работали, сгорая в пламени энтузиазма. Это было – счастье и ощущение прорыва в будущее». Приведенная реакция Бориса Стругацкого тем более примечательна, что в своих поздних воспоминаниях он редко давал каким-либо событиям положительные оценки.



Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №14, сентябрь 2015

Захирджан Кучкаров:
«Без концептуального проектирования управляемость не восстановить»

стр. 54

Интервью академика РАЕН, директора Центра инноваций и высоких технологий «Концепт» З.А. Кучкарова альманаху «Развитие и экономика»



Сергей Черняховский.
Романтика и Твердость. Некогда эта страна была значительно сильнее…

стр. 98

Центральный пункт советского наследия и советского мира – это уверенность в том, что мир изменяем, познаваем и созидаем.



Людмила Булавка-Бузгалина.
СССР – незавершенный проект. Семь поворотов

стр. 108

Обращения к историческим и культурным практикам Советского Союза не только не прекращаются, но и становятся всё более частыми.



Владимир Карпец.
Исцеление (от) права

стр. 134

Одним из результатов перестройки стала «правовая реформа», которая фактически означала ломку всей правовой системы под лозунгом «демократизации советского права».



Александр Коврига.
Глобальный кризис и переустройство государственного дела: вспомним камерализм?

стр. 146

В современном мире полномасштабный суверенитет, значимые цивилизационные инициативы и государственная политика импортозамещения возможны лишь при условии мировоззренческой, идеологической самостоятельности, для чего весьма полезными окажутся наследие и исторические уроки камерализма.



Олег Фомин-Шахов.
Русский уклад в XXI веке

стр. 184

У России есть колоссальный властный, экономический, культурный и демографический потенциал, чтобы оказаться стратегической победительницей в противостоянии цивилизаций.

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2017 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1222 гостей онлайн