Понедельник, 16 Сентября, 2019
   
(2 голоса, среднее 5.00 из 5)

 

Признание Россией значения технологического и военно-технического развития происходило в XXI веке по мере осознания необходимости отстаивать систему собственных ценностей и национальных интересов. После разрушительных последствий экономических и военных реформ конца 80-х – начала нулевых годов такое признание означало в конечном счете констатацию необходимости успешного научно-технического и технологического соперничества с Западом по всем основным направлениям. Причем если для Запада, особенно для США, этот приоритет всегда был важнейшим с 40-х годов прошлого века и является важнейшим и в настоящее время, то для России в разные периоды – особенно с конца 80-х и до начала нулевых годов – подобная установка не находилась в центре внимания. Когда такое случалось, соперничество России с США заметно затруднялось по нескольким причинам.

Во-первых, из-за непоследовательности. Если для США на протяжении последних 60–70 лет ставка на научно-техническое превосходство являлась высшим приоритетом, то для СССР-России периодически возникали периоды, когда этот приоритет игнорировался. Последовательность в его соблюдении у нас можно, наверное, отнести только к 30–70-м годам XX века.

Во-вторых, сказывалась огромная разница между начальными научными, экономическими и промышленными потенциалами – разница в сотни раз в 30-е годы и в десятки раз – в 60-е. Особенно заметным был разрыв в качестве национального человеческого капитала, и преодоление его к 80-м годам означало, по сути, достижение военного равновесия.

В-третьих, по причине развала потенциалов СЭВ и СССР, с одной стороны, и интеграции Запада – с другой. В результате соревнование стало крайне неблагоприятным, практически невозможным для России. Особенно когда часть ее элиты продолжает игнорировать значение этого приоритета.

В-четвертых, в силу перехода человечества к VI технологическому укладу. Теперь просто невозможно успешное соревнование в целом ряде отраслей оборонно-промышленного комплекса. Между тем именно приоритетность в развитии новейших направлений научно-технического прогресса, определяющих характер VI технологического уклада, становится решающим фактором для военно-технического соревнования. Достижение научно-технического и технологического превосходства, обеспечивающего превосходство военное, фактически лишает другие локальные цивилизации возможности участвовать в развитии мировых (оптимистичных) сценариев МО и ВПО. Именно поэтому результаты анализа технологического положения России в настоящем и будущем во многом указывают на наиболее вероятный выбор между мирными и военными сценариями ВПО.

Сам по себе подобный взгляд на проблему не нов. Уже к началу 80-х годов прошлого века стало понятно, что нарастает научно-техническое и технологическое отставание СССР от развитых стран и необходимо принимать экстренные меры. В 1982–1984 годах под кураторством ЦК КПСС и правительственного Государственного комитета по науке и технике была разработана масштабная программа, которая предусматривала опережающие темпы развития ряда отраслей, определяющих научно-технический прогресс. Кстати, перечень отраслей удивительным образом совпал с теми программами «инноваций», которые были разработаны через… 30 лет. Но в 1985 году пленум ЦК по научно-технической политике так и не состоялся – вместо него прошел пленум, на котором генсеком был избран Горбачев и который на долгие годы вперед определил иные приоритеты. Проблема снова всплыла в начале нулевых, когда была достигнута внутренняя стабилизация и у России появились ресурсы. Но решить эту проблему с того времени так и не удается.

Правящая элита современной России – в отличие от прежних советских и российских элит – понимает критическую значимость ликвидации технологического разрыва, опасность которого стала заметной еще до происходящего сейчас на Украине. Оценку места России в мире дал в марте 2014 года вице-премьер Рогозин в программной статье в «Российской газете», где, в частности, говорилось: «Весь мир, и наша страна в том числе, вступают в эпоху шестого технологического уклада. Именно он, по прогнозам специалистов, через 25–30 лет станет доминирующим в экономике развитых стран. Технологический уклад – это определенный уровень развития производительных сил, совокупность сопряженных производств, имеющих единый технологический уровень и развивающихся во многом синхронно. <…> Напомню, что сегодня основная часть производственных мощностей России находится на стадии четвертого технологического уклада, битву за который СССР в свое время успешно выиграл. И если в США уже около 60 процентов производств действуют в рамках пятого уклада, то у нас эта цифра ограничивается пока всего 10 процентами. Вот почему именно качественный прорыв сразу в шестой технологический уклад, минуя технологии пятого поколения, является для нас стратегически важным вызовом».

Как видно из приведенной выше матрицы, в сценариях ВПО минимизирована доля сотрудничества и ее роль в отношениях между Россией и США. И наоборот – более четко и выпукло представлены варианты противоборства, хотя если речь идет о некоторых областях сотрудничества (назовем их избранными), то они могут существовать и параллельно с развитием конфронтационных сценариев. Так, несмотря на предельное обострение отношений России и НАТО, наша страна продолжает сотрудничать с альянсом в целом ряде областей. Между прочим, элементы сотрудничества США с гитлеровской Германией сохранялись на всем протяжении Второй мировой войны.

Как видно из матрицы, область таких сценариев начиная с 2014 года сосредоточена между минимальными партнерскими отношениями (+1) и максимально враждебными сценариями (+3) с устойчивой тенденцией к ухудшению (+5). Из матрицы, например, видно, что параллельно сосуществуют и реализуются три сценария ВПО с главными участниками в лице США и России, однако наиболее вероятными и реалистичными остаются враждебные сценарии (+3 и +4) с безусловной тенденцией к усилению.

Это может быть расценено и как первый – но скрытый, переходный – этап от завершающей стадии подготовки войны к ее фактическому началу. На мой взгляд, военный конфликт на Украине – первая стадия фактической войны США против России, которая реализуется:

  • чужими вооруженными силами, вооружениями и военной техникой;
  • без объявления войны;
  • при задействовании всего набора невоенных силовых действий, характерных для войны.

Указанная тенденция, вероятно, будет определять военно-политические отношения РФ и США в ближайшие годы и в более отдаленной перспективе. Ситуация может измениться после 2030-х годов, когда станет реальным неизбежное усиливающееся противоборство новых центров силы с монополией на власть Соединенных Штатов.

На развитие сценариев ВПО влияет также и развитие стратегической обстановки. В военной истории имеются примеры того, как неожиданная и быстрая военная победа коренным образом меняла военно-политическую обстановку. В будущем следует ожидать учащения таких примеров в результате использования качественно новых вооружений и военной техники. Например, появление ядерного оружия, а затем и создание стратегических наступательных вооружений радикально повлияли на развитие сценариев ВПО и даже МО после Второй мировой войны. Берлинский, Суэцкий, Кубинский кризисы, Корейская и Вьетнамская войны и другие события, безусловно, испытывали на себе влияние этих факторов.

В XXI веке влияние технологий и лидерства в области научно-технического прогресса будет только нарастать. Уровень развития военных технологий – а не только собственно систем и видов вооружений и военной техники – станет определять эффективность вооруженных сил того или иного государства. В более широком смысле приведенный прогноз имеет отношение к ожидаемой динамике национального человеческого капитала. А в более узком – к науке, знаниям вообще, которые, по оценке Рогозина, «сами по себе становятся оружием – зачастую не менее значимым, чем привычные виды вооружений». Кроме того, в набор военных технологий может войти, скажем, использование сил природы – так называемое климатическое оружие. Подобные проекты пока что рассматривались лишь как гипотетические (например, идея Андрея Сахарова об искусственных цунами), однако по мере развития и обострения ВПО в мире к ней неизбежно обратятся вновь.

Теоретическая возможность развития позитивных сценариев ВПО в перспективе до середины XXI века

Существуют не только негативные сценарии ВПО. Теоретически возможны сценарии и относительно мирного развития ВПО, однако лишь в исключительных случаях в течение короткого периода и только под угрозой силового противодействия. Периодически появляющиеся у некоторых интеллектуалов иллюзии о безальтернативности мирного взаимного существования цивилизаций и государств опасны, если они становятся руководством к действию для политиков. Как показывают примеры Николая II и Горбачева, подобные иллюзии заканчиваются трагически.

Позитивные сценарии развития ВПО теоретически вероятны в ситуациях, когда развитие военных конфликтов и войн сдерживается угрозой применения таких сил (государств, коалиций, организаций) и средств (вооружений и военной техники) противодействия, которые делают риск применения военной силы чрезвычайно высоким, не соответствующим политическим и экономическим целям войны или конфликта. Другими словами, в условиях нормального развития локальных человеческих цивилизаций (без очевидного резкого обострения кризиса) позитивные сценарии развития ВПО могут иметь несколько вариантов, которые можно объединить в две подгруппы позитивных сценариев – силового политического противодействия и силового военного противодействия. При этом важно подчеркнуть, что не существует в принципе несиловых сценариев обеспечения безопасности и мирной эволюции ВПО, на которые рассчитывают некоторые эксперты и даже политики. Ошибка думать иначе, как показал пример Горбачева, дорого обходится нации и ее союзникам.

Совершенно очевидно, что господствующая на Западе либеральная идеология порождает иллюзию, что глобализация и либерализация неизбежно ведут к укреплению институтов, обеспечивающих права человека, и в конечном счете – к безопасности и миру, если, конечно, следовать нормам и руководствоваться ценностями и интересами западной локальной цивилизации. Проблема заключается в том, чтобы другие локальные цивилизации, нации и страны сделали выбор в пользу такого способа существования. По сути дела, начавшийся в 2014 году конфликт на Украине стал лишь поводом для такой политики западной локальной цивилизации, которая требовала от России принятия норм, правил, ценностей, формулируемых Западом.

Поэтому возникает проблема, ее суть можно сформулировать следующим образом: невоенное развитие МО и ВПО возможно либо в случае безусловного принятия норм и правил поведения другой локальной цивилизации, либо силового (но не военного) активного противодействия такой политике, которое в конечном счете сводится к идеологической, информационной и социокультурной борьбе. Итог этой борьбы зависит прежде всего от того, какая из цивилизаций сможет стать идеологическим и культурным лидером в мире.

Конфликт локальных цивилизаций, трансформируемый в область международных отношений, необязательно ведет к кризису, а тем более к военному конфликту и войне. Одним из возможных, но наименее вероятных сценариев развития МО, в том числе отражающих реалии и перспективы отношений России и США, является сценарий «общецивилизационного благополучия».



НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2019 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1579 гостей онлайн