Четверг, 20 Июля, 2017
   
(2 голоса, среднее 5.00 из 5)

Скрещивание (не)возможно
Сергей Белкин

Источник: альманах «Развитие и экономика», №12, февраль 2015, стр. 10

Сергей Николаевич Белкин – главный редактор альманаха и портала «Развитие и экономика»

Россия и Америка… СССР и США…

Мы давно живем в этой системе координат. Многое пережито в отношениях между нашими странами и народами, но до сих пор не найдены ни их взаимоприемлемая форма, ни их взаимовыгодное содержание. Когда-то был выдвинут тезис о мирном сосуществовании двух систем, и несколько десятилетий сохранялась видимость, что это возможно. Однако в течение всего этого периода одна система целенаправленно другую систему разрушала и в конце концов разрушила. Не было мирного сосуществования, ни одного дня его не было. Войну, названную холодной, против нас вели каждый день. А мы неумело защищались, наши правители не оказались во всеоружии интеллектуально, не смогли оказать адекватного политического сопротивления, в результате продемонстрировали свою неготовность к сбережению народа, его ценностей и его государства.

Наступило время, когда мы прекратили существовать как коммунистическая система, одновременно с этим перестали быть и целостным государством русского народа, создававшимся веками. Остался «остров Россия», отказавшийся от всего: от земель и населяющих их людей, объединившихся некогда в общее, большое и сильное государство, от какого бы то ни было влияния на все остальные страны и народы мира. И объявивший о принятии системы ценностей победителя в качестве своей собственной, позаимствовавший чужие правовую и этическую системы. Россия отказалась от своего производства и рынков сбыта, от системы образования и воспитания, от гордости за собственное прошлое, заменив его презрением, отказалась от осуждения врагов, поменяв его на их почитание… Но чем больше потерь, тем отчетливее видно то, что еще осталось. Изначально неравноценный и безнравственный обмен права первородства на чечевичную похлебку не сразу, но начинает осознаваться. Сквозь вихрь потерь, с которыми смирились, проступают контуры остова, очертания базиса, фундамента, с утратой которого мы исчезнем уже не только как государство, но и как народ со всей своей памятью, любовью, радостью и слезами.

Но процесс нашего распада, разрушительный вихрь потерь все еще бушует. Россию продолжают прессовать извне и разъедать изнутри. Мы боремся друг с другом, призывая плыть к разным – но всегда чужим – берегам. Мы ненавидим друг друга за то, что наши ценности и представления о добре и зле не совпадают.

А Америка тем временем продолжает свою долгую игру, не снижает напора и не меняет своих целей. В нашей стране немало людей, которых смогли убедить в том, что американская модель жизненного устройства хороша не только для Америки, но и для России. Эти люди есть во всех слоях общества – от простых парней, любящих джинсы и айпады, до политиков, цинично ожидающих свой приз за окончательную сдачу России западным корпорациям. Есть спецотряды идеологов и экономистов, насаждающих точку зрения, согласно которой наилучший путь для России – принять американскую модель политического и экономического устройства, американские нормы жизни, мораль и ценности. Их аргументы не столько убедительны, сколько интенсивны. Но вопрос вовсе не в масштабе контрпропаганды с нашей стороны. Надо найти ответ на более глубокий вопрос: возможна ли российско-американская гибридизация, что даст американский привой на российском подвое? Есть ли какие-то глубинные, генетические противоречия, не позволяющие возникнуть чему-либо жизнеспособному в результате такого скрещивания, или же, наоборот, нас ожидает расцвет и развитие всего, что составляет нашу национальную суть?

Экспериментальная проверка этих идей нежелательна, поскольку необратима. Надо попытаться максимально глубоко и всесторонне предварительно исследовать проблему и руководствоваться теоретическим прогнозированием. При этом не следует доверять ни напору, ни статусу, ни обаянию тех, кто клятвенно призывает к немедленному осуществлению подобного проекта. На поверку чаще всего выходит, что стремящиеся к такому скрещиванию одержимы либо алчностью, свойственной самой природе экстенсивного развития современного капитализма и его боевого авангарда – ТНК и мировой финансовой системы, – либо цинизмом наемников, либо наивной благоглупостью бытового мещанства.

Важно осознавать, что же может получиться в результате той или иной гибридизации? Что при этом мы – Россия, русский народ – теряем, а что приобретаем? Выгодна ли такая замена или хотя бы равноценна? А осознав, обрести в этом либо силу и решимость к сопротивлению насильственной гибридизации, либо… Либо научиться безучастно взирать на гибель, исчезновение собственного народа.

Самое сложное в этом анализе – вернее, в самой попытке такой анализ провести – это отсутствие всего, что нужно: критериев, языка, методов… Что конкретно нельзя подвергнуть американизации, а что – можно? Почему одно можно, а другое – нельзя? И что такое американизация?

Идеологи из ЦК КПСС боролись с американизацией. Они опасались проникновения признаков американского образа жизни – джинсов, рок-н-ролла, автомобилей… Но опасались не только этого – не такими уж поверхностными они были. Они боялись и самого главного: крушения «коммунистических идеалов» и пробуждения «мелкобуржуазных инстинктов». Боялись, боролись, но – проиграли. Проиграли, потому что не смогли определить, что является фундаментальной ценностью для большинства советских людей. Защищать надо было не те ценности, которые должны были быть, исходя из формул «самого верного учения», а те, которые имелись фактически. Все, что они успели осознать, это: «Мы не знаем страны, в которой живем». Важное осознание, но запоздалое.

Как бы нам и сегодня не опоздать.

А чего сейчас мы боимся? Вернее, что в себе самих не хотим потерять? Кто и как должен нам об этом сказать? Как это «самое главное» выявить, измерить? Как это сделать политически и практически осязаемой сущностью? Какие это «принципы» и «идеалы», которыми мы не можем поступиться? И еще один вопрос: а кому все эти вопросы надо задавать, от кого ожидать разумного ответа?

Мы видим свою роль – как публицистов – в формулировании общественно значимых вопросов, высказывании тезисов, нуждающихся в дальнейшем развитии, указании на тех, кто, по идее, должен откликнуться на наши призывы.

Размышляя о возможности скрещивания России и Америки, несложно представить позитивные и негативные последствия, скажем, в промышленности, в финансовой сфере, в научных исследованиях и разработке технологий, в торговле, в сельском хозяйстве. Во всех этих и многих других областях сотрудничества вероятны, повторим, и положительные, и отрицательные последствия, которые реально можно предвидеть.

Сложнее просчитать последствия скрещивания для культуры. Здесь тоже есть позитивы и негативы. Скажем, абсорбция российского кино американским приведет, скорее всего, к полной утрате отечественного кинематографа. Есть и менее предсказуемые взаимовлияния: театров, музыкальных культур, архитектурных и живописных школ... Но самое важное, что обязательно надо предвидеть и что предвидеть сложнее всего, – это влияние на системы традиционных ценностей каждого из народов. Если об этом никак не заботиться и пустить все на самотек, почти с неизбежностью произойдет ассимиляция одной из ценностных матриц. А это то же самое, что исчезновение народа. И мы сегодня не знаем, как этому противостоять, мы не в состоянии даже просто фиксировать изменения, происходящие в нашем ценностном ядре, в различных сегментах общества. Российско-американская гибридизация в ходе взаимодействия и взаимовлияния культур, ценностей и этических систем происходит непрерывно в рамках процесса, называемого глобализацией. Так что умение отслеживать трансформации нашей ценностной матрицы и этической системы является актуальной задачей практической политики.

Цель предлагаемой статьи – публицистическая. Изложим канву наших размышлений в виде тезисов, некоторые из них снабдим комментариями во второй части текста.

1. Каждому народу присуще ощущение – как осознанное и тем или иным способом сформулированное, так и подсознательное – наличия некоего набора характеристик, которые он считает и воспринимает как общественные ценности. В рамках тезиса мы не пытаемся их перечислить, а просто отмечаем, что таковые ценности существуют и могут быть названы, исследованы и даже взвешены. Их совокупность мы называем ценностным ядром или ценностной матрицей народа.

2. Употребив в первом тезисе слово «народ», мы упростили картину. На самом деле у любого многочисленного народа существуют социальные группы, придерживающиеся разных ценностных матриц. Этот факт порождает вопрос: если народ состоит из каких-то групп, из социумов, не связанных единым ценностным и этическим базисом, то в какой мере можно говорить о его целостности? Какими нитями эти социальные группы связаны в народ – и связаны ли? Не являются ли эти нити слишком слабыми, если нет прочного общего осознанного базиса? Что является или может являться таким базисом?

3. Ценностная матрица – это некий базис, на котором и из которого произрастают поведенческие мотивации и критерии. Правила, предписывающие тот или иной алгоритм поведения, – это и есть этическая система.

4. Этическая система оперирует набором ценностей, влияет на их иерархию и придает поступкам характеристики в пространстве «правильно–неправильно», «добро–зло». Исторически этические системы складывались как образец поведения, необходимый социальной группе – изначально племени, роду, – для достижения определенных результатов: выживания, жизнеобеспечения, безопасности и т.д. Впоследствии этические системы закрепились в форме разнообразных религиозных и светских учений, кодексов, норм, императивов и пр.

5. Ценностная матрица и этическая система являются устойчивыми идентификационными признаками и свойствами социальной группы и иных видов людских сообществ. При этом они – ценностная матрица и этическая система – не являются абсолютно неизменными сущностями. Их динамика и пределы допустимых и желательных изменений – предмет специальных и очень важных осмыслений, рефлексий, которые еще не завершены: у нас пока нет обоснованных критериев для оценки допустимых трансформаций.

6. Политики и финансово-промышленные группы, стремясь к политическим и материальным целям, навязывают свое видение мира, свои ценности, свои модели поведения, представления о добре и зле. Как социальные группы, так и те политические силы, которые они формируют, в конечном счете видят свои цели именно в пространстве ценностей и этики, облекая их в формы идеологических, политических, религиозных доктрин.



Комментарии  

 
0 #3 Вячеслав 21.03.2016 13:28
Для каждой этической системы есть свое добро-зло. В принципе, если Э.С.представлены в развитом виде - возможно сосуществование даже в одном обществе, это актуально для РФ, где есть все системы. Куда большая проблема в том, что в обществах реально работают вырожденные системы (полюдье) и достаточно аморальных и просто больных людей (психопатов). Лефевр на мой взгляд играет словами: в предельном виде есть две этических "надсистемы" - одна направлена на подчинению злу (он кокетливо называет это компромиссом), другая направлена к добру. В принципе, злом (с обобщенной этической точки зрения) является отказ от этической регуляции поведения, добром - развитая система этических представлений, как регулятор.
Детальных описаний собственно нашей, четвертой системы я не нашел, однако именно она содержит в себе важнейший элемент - ненависть ко злу.
Скомканно получается, места мало.
Важный вопрос поднимаете, в нем понимания мало встретил.
Цитировать
 
 
0 #2 Boris 15.08.2015 23:43
Не подумайте, что я от этого в восторге. И вот как-то так получилось, что после такого чудовищного столкновения идентичностей в Германии и Японии.случились, по воле и при участии США, два экономических чуда. С французской идентичностью также всё вроде в порядке, хотя именно во Франции о капитализме США говорят не иначе как о „Капитализме бешеной собаки“. И вот сейчас мы имеем то что имеем. Все эти страны находятся в одном лагере и утрясают разногласия между своими идентичностями на семёрках и двадцатках.

Теперь к России. Разве не забавно, что, несмотря на очевидный конфликт идентичностей, в тридцатые годы прошлого века США и Германия усиленно выкармливали на свою голову режим Сталина, обеспечивая проведение в СССР индустриализаци и. Так что же такого уникального у России, что её идентичность, как у трудного подростка, ну никак не приспособится к идентичности других ? Нет ответа в Вашей статье.
Цитировать
 
 
0 #1 Boris 15.08.2015 23:40
Уважаемый господин Белкин,

Прочитал Вашу статью. Слава богу, что мне не надо завтра сдавать экзамен по какой-либо общественно-политической дисциплине, а то бы огромная теоретическая часть статьи пригодилась бы. Но свои экзамены я уже сдал 40 лет назад.

Теперь по существу. Отвлечёмся чуток от России и посмотрим на „скрещивание“ идентичностей между США, Германией Японией и Францией. Что-то мне подсказывает, что с вполне разными идентичностями всех этих стран в данный момент всё в порядке. Не забудем при этом, что в прошлом своеобразие, например, идентичности Германии привело к гибели в двух мировых войнах десятков миллионов, и эту идентичность пришлось США и другим странам-победителям весьма жёстко усмирять. А несомненно уникальную идентичность Японии США подавляли даже с помощью двух атомных бомб.

Окончание в следующем комментарии
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №14, сентябрь 2015

Захирджан Кучкаров:
«Без концептуального проектирования управляемость не восстановить»

стр. 54

Интервью академика РАЕН, директора Центра инноваций и высоких технологий «Концепт» З.А. Кучкарова альманаху «Развитие и экономика»



Сергей Черняховский.
Романтика и Твердость. Некогда эта страна была значительно сильнее…

стр. 98

Центральный пункт советского наследия и советского мира – это уверенность в том, что мир изменяем, познаваем и созидаем.



Людмила Булавка-Бузгалина.
СССР – незавершенный проект. Семь поворотов

стр. 108

Обращения к историческим и культурным практикам Советского Союза не только не прекращаются, но и становятся всё более частыми.



Владимир Карпец.
Исцеление (от) права

стр. 134

Одним из результатов перестройки стала «правовая реформа», которая фактически означала ломку всей правовой системы под лозунгом «демократизации советского права».



Александр Коврига.
Глобальный кризис и переустройство государственного дела: вспомним камерализм?

стр. 146

В современном мире полномасштабный суверенитет, значимые цивилизационные инициативы и государственная политика импортозамещения возможны лишь при условии мировоззренческой, идеологической самостоятельности, для чего весьма полезными окажутся наследие и исторические уроки камерализма.



Олег Фомин-Шахов.
Русский уклад в XXI веке

стр. 184

У России есть колоссальный властный, экономический, культурный и демографический потенциал, чтобы оказаться стратегической победительницей в противостоянии цивилизаций.

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2017 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1053 гостей онлайн