Понедельник, 19 Ноября, 2018
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

I have a dream… Мечты европейца о EURUSSIA
Массимо Армеллини

Источник: альманах «Развитие и экономика», №11, сентябрь 2014, стр. 198

Массимо Армеллини –юрист, судья первой инстанции, историк Восточной Европы и Центральной Азии, публицист в области международных отношений, геополитики и военной истории (Италия)

В 1966–1968 и 1989–1990 годах были упущены две благоприятные возможности сближения Западной и Восточной Европы.

Именно на вторую половину 60-х приходится наивысший размах геополитической фронды голлистской Франции внутри блока НАТО – впрочем, фронды, не поддержанной другими европейскими союзниками. Президент Франции генерал Шарль де Голль, использовавший любой удобный случай для того, чтобы утвердить традиционно важную роль своей страны в европейских делах, доставил много неприятностей до тех пор бесспорной гегемонии США в Центральной и Западной Европе, предлагая оригинальную концепцию «общего европейского дома», простирающегося от Атлантики до Урала. Однако советское руководство, продолжая упорно придерживаться логики Ялтинских соглашений и более заботясь о том, займет ли Германия место, оставленное французами в НАТО, чем о потенциальных геополитических перспективах, которые могут открыться в связи с голлистским вызовом американской гегемонии, продемонстрировало свою чрезвычайную близорукость и отсутствие стратегических планов. Голлистский проект нового европейского порядка позволял Франции, Германии и России, наконец, примириться и в перспективе сотрудничать без американского вмешательства. Однако несмотря на торжественный прием, устроенный де Голлю в Москве 21 июня 1966 года в ходе его масштабной поездки по СССР, и ответный официальный визит премьер-министра Алексея Косыгина во Францию 1–9 декабря 1966 года, стороны не пошли дальше общего выражения доброй воли.

Другая возможность плодотворного сотрудничества между двумя частями Старого света возникла летом и осенью 1968 года. Тогда, после двух неудачных двусторонних встреч между представителями советского и чехословацкого руководств на Черной Тисе и в Братиславе (во втором случае в переговорах принимали участие и лица от других стран-участниц Варшавского договора), Политбюро ЦК КПСС приняло окончательное решение. В соответствии с этим решением в ночь с 20 на 21 августа 1968 года страны Варшавского договора (за исключением Румынии) осуществили военное вторжение на территорию Чехословакии. Началась операция под кодовым названием «Дунай». Это привело к постепенному удушению внешними силами реформаторского эксперимента, более известного под названием «социализм с человеческим лицом» и проводимого Коммунистической партией Чехословакии. В данном случае советское руководство опять-таки проявило недальновидность и очевидный политический аутизм, совершенно не понимая того, что опыт реформ в Чехословакии не только не представлял угрозы для геополитических позиций СССР, но и, может быть, был последним шансом для Советского Союза, а также для всей системы так называемых народных демократий не опоздать на поезд постиндустриальной модернизации и в то же время утвердить свои позиции в мире, восстанавливая доверие к социалистической альтернативе капиталистической модели развития. Более того, руководители КПЧ в ходе процесса реформ, получившего название «Пражская весна», не собирались – по крайней мере, в ясно заявленных намерениях – поставить под сомнение социалистический характер своей страны, а также собственную лояльность по отношению к Восточному блоку и членству Чехословакии в ОВД. Однако им не удалось осуществить плодотворный для развития гражданского общества синтез между коллективными достижениями в социалистическом лагере и ныне неоспоримой необходимостью в свободной дискуссии, а также в уважении прав личности, то есть создать «социализм с человеческим лицом». Наконец, до вторжения в августе 1968 года в общественном мнении Чехословакии Советский Союз представал в образе освободителя 1945 года, войска которого затем быстро покинули территорию восстановленного государства.

Справедливости ради следует отметить, что полная ответственность советского руководства за утрату первой возможности сближения с Западной Европой в 1966–1968 годах уравновешивается виной европейских элит за вторую упущенную возможность двадцать лет спустя – в 1989–1990 годах, во время стремительного распада советского блока.

В период между падением Берлинской стены 9 ноября 1989 года и, по крайней мере, до июля 1990 года, когда состоялось объединение валют двух Германий (и это был заключительный шаг перед воссоединением единого германского государства 3 октября 1990 года), среди европейских политических и общественных деятелей развернулась дискуссия. Ее участники – а среди них были, в частности, видный германский социал-демократ Эгон Бар и тогдашний министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе – размышляли о возможности использования воссоединения Германии как отправной точки для развития новой архитектуры европейской интеграции. В формулировке Михаила Горбачева эта идея получила голлистское название «общего европейского дома». Следовательно, объединенная федеративная Германия, стратегически занимающая центральную позицию на карте Европы и находящаяся на линии соприкосновения Запада и Восточного блока, становилась потенциальным швом между двумя частями Европы. Таким образом, она могла бы выступить в роли своего рода наи­мень­шего общего знаменателя для этих частей, которые более не должны были представлять собой противоборствующие военно-политические блоки. В результате возникли бы условия для их постепенной реальной конвергенции. И тогда бы Германия сыграла плодотворную и позитивную роль – выполнила функцию своеобразной компенсационной камеры между двумя системами, отныне находящимися не в состоянии непримиримого противоборства, но в процессе постепенной диффузии. Тем более что имелся реальный шанс использовать накопленные к тому моменту синергетические возможности и уже действовавшие и эволюционировавшие структуры в системе международных отношений, которые в свое время привели к подписанию в 1975 году в Хельсинки Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Была сформирована ОБСЕ с постоянным Секретариатом и институтами. В эту организацию входили как нейтральные европейские страны, так и члены двух военно-политических блоков. К тому же США и Канада как неевропейские державы, с одной стороны, и СССР как государство, располагавшееся в Европе и в Азии, с другой стороны, могли в рамках ОБСЕ плодотворно общаться в политическом, а не военном ключе.

Однако тогда возобладала совсем иная логика. По­во­рот­ным моментом тут стала ​​оккупация Кувейта в августе 1990 года диктаторским режимом Саддама Хусейна. Скоро стало очевидно, что, с одной стороны, Соединенные Штаты, демонстрировавшие растущую военную мощь и волю к глобальной и ничем не сдерживаемой власти, стремятся играть партию единственной сверхдержавы и вселенского арбитра, вершащего судьбы мира. С другой стороны, проявилась откровенная политическая и военная немощь Советского Союза, в котором усугублялись экономический спад и дезорганизация, что исключало любую возможность напористой внешней политики. В итоге сложный геополитический европейский ландшафт был упрощен благодаря грубой и традиционный логике в духе «горя побежденным», и на нем распространилась глупая и опасная иллюзия достижения «конца истории» с полной и окончательной победой капиталистической системы над социалистической.

В результате вместо того чтобы проводить адекватную внешнюю политику и предпринимать взвешенные шаги в отношении, возможно, уже запоздалых, безусловно импровизированных, но всё же пока еще небезнадежных реформистских усилий Горбачева, было принято другое решение – добиваться сиюминутных выгод. И Европа стала оказывать растущую и всё более явную поддержку популисту и демагогу Борису Ельцину. Первый президент России продемонстрировал всю свою совершенную некомпетентность в управлении такой огромной страной, как Россия, и оказался незаменимым инструментом для экономического и фактически политического подчинения государства американским и западным интересам, а также алчным туземным олигархам. Началось почти десятилетнее правление Ельцина и его «семьи», сопровождавшееся всеобщим хаосом, системной коррупцией, слепым подражанием пагубной западной ультралиберальной экономической модели, игнорированием российских особенностей, легализованным грабежом государственных ресурсов и инфраструктурных мощностей и их распродажей за бесценок местным олигархам и иностранным корпорациям. Эта ситуация до прихода к власти Владимира Путина и его команды грозила привести Россию к окончательному краху.

Тем временем еще более укрепившийся, расширявшийся за счет вступления в него новых членов и превратившийся в гипертрофированный инструмент давления во всемирном масштабе, Североатлантический альянс во главе с США разрастался дальше на восток. Этот процесс продолжался на протяжении последующих двух десятилетий. В 90-е при демократе Билле Клинтоне эта восточная экспансия вылилась в войну в бывшей Югославии, а также в попытки вытеснить Россию из Средней Азии ради установления контроля за ресурсами – в первую очередь углеводородными – и их распределением. Однако эти потуги в целом не увенчались успехом из-за того, что Россия начала возвращать себе роль геополитического и экономического центра, притягивающего своих соседей по региону. Между тем Запад не останавливался в своем намерении максимально ослабить Россию. Уже при республиканце Джордже Буше по постсоветскому пространству прокатилась волна «цветных революций». Эти революции если не непосредственно, то, во всяком случае, весьма активно поощрялись и спонсировались Госдепом США и зависящими от него НПО. Первой была «революция роз» в Грузии в ноябре 2003-го, затем «оранжевая революция» на Украине в декабре 2004-го, потом «тюльпановая революция» в Киргизии в марте 2005-го. В августе 2008-го близкий союзник США президент Грузии Михаил Саакашвили предпринял неудачную попытку военным путем вернуть под свой контроль Южную Осетию и Абхазию, не подчинявшиеся Тбилиси еще с начала кровавых конфликтов на этих территориях в начале 90-х. Тогда Россия жестко пресекла эту попытку, положив предел грузинским амбициям и воспрепятствовав геополитическим замыслам США.

В настоящее время появившиеся еще в 60-е годы прошлого века прогнозы об исключительном потенциале СССР за счет сибирских природных ресурсов сполна подтверждаются применительно к современной России. Страна не только остается самым крупным и богатым природными ресурсами и энергоносителями государством в мире, но и, сумев преодолеть без территориальных потерь безвременье 90-х, возвращается на положенное ей место великой мировой державы.

Но путь к этому был нелегким. Сначала – во время первых двух президентских сроков Путина – все усилия были направлены на восстановление авторитета государства, на преодоление децентрализации власти, искоренение произвола на местах и диктата олигархов. Некоторые из олигархов поспешно эмигрировали, как Владимир Гусинский или недавно умерший Борис Березовский. Михаил Ходорковский, владевший нефтяной компанией «ЮКОС» и обладавший откровенными политическими амбициями, был осужден и заключен в тюрьму за уклонение от уплаты налогов и незаконное присвоение государственных средств. Так Путину удалось сломить олигархическую фронду. В результате предпринятых им преобразований в России установился специфический режим «суверенной демократии», как эту систему управления определил теоретик, идеолог и политтехнолог Кремля Владислав Сурков.


НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2018 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1487 гостей онлайн