Суббота, 27 Мая, 2017
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

О свободе слова в контексте международной юридической практики и политической культуры
Мирослав Николац

Источник: альманах «Развитие и экономика», №10, июнь 2014, стр. 184

Мирослав Николац – экономический аналитик, гражданин Хорватии, временно проживающий в России

Определение свободы слова в Российской Федерации постоянно подвергается толкованиям на разные лады. Характерный пример – недавняя полемика в The Guardian от 10 апреля 2014 года двух российских тележурналистов – провластного Дмитрия Киселева и оппозиционного Тихона Дзядко. Эта полемика в очередной раз наглядно показала, что в российском медиасообществе нет четких критериев того, что есть свобода слова. Определения этого фундаментального гуманитарного права всегда предельно субъективны и зависят не от каких-то выработанных и соблюдаемых всеми норм, а от ситуационной конъюнктуры, в которой приходится работать. Так, например, в указанной дискуссии Дмитрий Киселев вместо того чтобы развить работающий на его точку зрения тезис о выгодном отличии российских СМИ от западных, руководствующихся «политкорректностью», а также «политической целесообразностью во имя безопасности», по сути, сосредоточился на введенных против него санкциях ЕС. В результате пускай спорного, но вместе с тем содержательного сопоставления диапазона дозволенного в российских и западных СМИ у него не получилось. Не смог доказать существование в России жесткой цензуры и Тихон Дзядко, который фактически свел всю борьбу власти со свободой слова к проблемам, возникшим у телеканала «Дождь», что не может не вызвать удивления у любого знакомого с реальным состоянием медийного пространства РФ и существующих в нем проблем. Подобная невнятность наиболее знаковых персон в вопросе о свободе слова заставляет меня высказаться по этому поводу.

Я вырос в социалистической среде, которая тем не менее была почти полностью подвержена тлетворному влиянию Запада. Такая ситуация сохранялась вплоть до 90-х годов прошлого века – до гражданской войны в бывшей Югославии. И одной из причин этой войны стал вовсе не всплеск неограниченной свободы, в том числе и свободы слова, которая предоставила возможность различным радикалам открыто пропагандировать свои взгляды. Гражданский конфликт в стране спровоцировало как раз именно отсутствие полной свободы слова на протяжении послевоенных десятилетий и до 90-х годов, когда из-за технологического прогресса ее уже было невозможно ограничивать.

Возможность высказываться избавляет отдельно взятого человека и общество в целом от фрустраций, которые накапливаются в условиях вынужденного молчания. Что же касается экстремистских идеологий, то они с большим трудом выживают в условиях открытой дискуссии. Кроме того, во избежание неприятных сюрпризов всегда нужно быть в курсе того, что люди думают на самом деле.

В России в последнее время заметно обострилось противостояние различных точек зрения на то, до каких пределов должна доходить свобода слова. Поэтому стоит сравнить соответствующее российское законодательство с правовыми нормами и судебной практикой в моей родной Хорватии, а также в Евросоюзе и США.

В Хорватии, которая с июля прошлого года является членом ЕС, некоторые публичные высказывания наказуемы лишением свободы. В первую очередь это касается призывов к войне и межнациональной вражде, о чем говорится в статье 39 хорватской конституции. Но здесь сразу очевиден парадокс: во время войны с Сербией никому не пришло в голову привлекать людей к ответственности за такие высказывания, да и легко представить себе ситуацию, в которой к войне призывает само государство. Вот и выглядит эта статья неуклюжим дополнением законотворцев-любителей, захотевших казаться «гуманными» и добавить хотя бы что-то свое в наспех состряпанную конституцию.

Хорватский уголовный кодекс предусматривает наказание в виде заключения на срок до трех лет за публичные призывы или распространение печатных материалов, которые провоцируют насилие или вражду в отношении лица или группы лиц на основании их расы, религии, национальности, происхождения, цвета кожи, пола либо каких-то иных отличных качеств. Таким же сроком наказывается открытое одобрение или умаление последствий геноцида, агрессии, преступлений, совершенных в отношении упомянутых выше лиц, если подобные высказывания способны привести к насилию или разжиганию вражды. Более того, наказуемо даже само намерение сделать такие публичные декларации. Что же касается защиты чести и достоинства государства, то публичные насмешки над хорватской государственностью, над флагом, гербом или гимном страны, демонстрация презрения по отношению к ним либо их грубое унижение наказываются лишением свободы на срок до одного года.

Английский юрист и социолог Хенри Самнер Мейн называл три источника закона. Это фикция, право справедливости и законодательство. В упомянутом выше случае ограничения свободы слова с целью защиты государства, само государство и возможность совершения уголовного дела против него являются юридической фикцией. Законодательство предусматривает за это наказание – до одного года тюремного заключения. Поддерживать же справедливость должны суды, в том числе и в случае принятия решений по поводу призывов к насилию. Но может возникнуть вопрос, имеют ли суды право наказывать во всех случаях, когда такие призывы и угрозы не привели к каким-либо реальным последствиям? То есть приведенным вопросом ставится под сомнение смысл запрета на экстремистские высказывания. Мол, если чьи-то слова не привели к реальным действиям, то со стороны суда было бы очень смелым шагом заявить, что они могли к ним привести, и из-за этой возможности приговорить человека к лишению свободы. Суд же не гадалка и по определению судит post factum.

Правильно ли это утверждение? Ничуть. Да, в большинстве случаев суды сосредотачиваются на последствиях высказываний (самым ярким примером является клевета, где нужно доказать, что ложное публичное высказывание в адрес потерпевшего привело к конкретному ущербу, а если нет ущерба, то нет и компенсации). Однако существуют прецеденты ограничения свободы слова вне зависимости от того, имели ли чьи-либо слова какие-то негативные результаты. Законодательно зафиксированный предел допустимой свободы слова имеется даже в США – стране, считающейся эталоном соблюдения гражданских свобод. В деле, которое Верховный суд США рассмотрел в 1919 году, член Верховного суда Оливер Вендел Холмс согласился с ограничением права на свободу слова в случаях, которые представляют «ясную и непосредственную опасность». Судья разъяснил свою формулировку следующим образом: «Вопрос в каждом случае состоит в том, произнесены ли слова в таких обстоятельствах и обладают ли они такой природой, чтобы привести к существенному ущербу, который Конгресс вправе предотвратить». При этом Холмс конкретизировал: «Самая широкая свобода слова не распространяется на человека, который ложно кричит “Пожар!” в театре и сеет панику». Недостаток такого подхода очевиден. Никто не может знать заранее, приведут ли определенные высказывания к нежелаемым последствиям. Понять это можно, только оценив реальные последствия высказываний. Самые резкие слова могут остаться без последствий. К примеру, в Хорватии в последнее время вышло несколько статьей о недавних беспорядках в Боснии с вопросом: «Почему хорваты молчат?» Они не привели ни к каким серьезным последствиям, а потому остались без внимания правосудия. А в каком-то случае даже самая взвешенная статья о коррупции может спровоцировать беспорядки.

Очевидно, что американский судья Холмс не замечал этого нюанса: он осуждал людей за слова (распространение листовок против военного призыва во время Первой мировой войны), которые не имели абсолютно никаких последствий, а значит, его предположение о существовании «ясной и непосредственной опасности» в этом случае было несостоятельным. Если человек восклицает: «Пожар!» – а пожара на самом деле нет и его крики не вызывают панику, то судить этого человека не за что. Ну, или, в крайнем случае, разве что за нарушение порядка в театре.

Можно вспомнить и еще одно судебное дело, в результате рассмотрения которого Верховный суд США приговорил подсудимых к срокам от 10 до 20 лет за распространение листовок, призывавших к прекращению военной интервенции США во время гражданской войны в России. Тогда тот же судья Холмс не согласился с обвинительным вердиктом. В отличие от предыдущего дела Холмс не счел призыв к прекращению интервенции и производства вооружений «непосредственной опасностью» и добавил следующее: «Лучшей проверкой истинности идеи является ее способность стать принятой в конкурентной среде. <…> Я считаю, что мы должны постоянно и бдительно защищаться от покушений на ограничение высказывания убеждений, которые нам кажутся неприемлемыми и смертельными, если только они непосредственно не грозят исполнению законов и их неотложное ограничение не нужно для спасения страны».

Доктрина «ясной и непосредственной опасности» нуждалась в уточнении, и оно было сделано в 1969 году. Тогда член организации «Ку-клукс-клан» был освобожден от ответственности за призыв к расовой ненависти, поскольку его речь была произнесена в условиях, которые не могли привести к «непосредственным незаконным действиям». Критерий «непосредственного незаконного действия» и по сей день остается основанием для определения наказуемости высказываний в США.

Впрочем, есть случаи, когда суд считает даже само намерение совершения незаконных деяний наказуемым. В США недавно имел место скандальный судебный прецедент. Подсудимый был приговорен к 17 годам заключения за «вступление в заговор» и «оказание материальной поддержки» террористической организации. В действительности он лишь намеревался стать членом террористической группы в Йемене, но ему это не удалось, потому что он не смог выйти на террористов. Тем не менее суд решил, что он должен ответить за саму попытку, а также за перевод каких-то незначительных экстремистских текстов на английский язык. Судя по всему, подсудимый действительно горел желанием вступить в террористическую группу, но он этого не сделал – и правомерно ли в таком случае осуждение всего лишь за мечту? В любом случае данное судебное решение идет вразрез с доктриной «ясной и непосредственной опасности», поскольку нет и не может быть ясности с тем, к чему привело бы обучение этого мечтателя в лагере боевиков (например, он мог испугаться и вернуться к мирной жизни либо не справиться с требованиями обучения). Важно и то, что он не намеревался проводить террористические акты на территории США, а собирался воевать на стороне боевиков в Ираке. Таким образом, сама трактовка его возможной деятельности как террористической вызывает сомнение.


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №14, сентябрь 2015

Захирджан Кучкаров:
«Без концептуального проектирования управляемость не восстановить»

стр. 54

Интервью академика РАЕН, директора Центра инноваций и высоких технологий «Концепт» З.А. Кучкарова альманаху «Развитие и экономика»



Сергей Черняховский.
Романтика и Твердость. Некогда эта страна была значительно сильнее…

стр. 98

Центральный пункт советского наследия и советского мира – это уверенность в том, что мир изменяем, познаваем и созидаем.



Людмила Булавка-Бузгалина.
СССР – незавершенный проект. Семь поворотов

стр. 108

Обращения к историческим и культурным практикам Советского Союза не только не прекращаются, но и становятся всё более частыми.



Владимир Карпец.
Исцеление (от) права

стр. 134

Одним из результатов перестройки стала «правовая реформа», которая фактически означала ломку всей правовой системы под лозунгом «демократизации советского права».



Александр Коврига.
Глобальный кризис и переустройство государственного дела: вспомним камерализм?

стр. 146

В современном мире полномасштабный суверенитет, значимые цивилизационные инициативы и государственная политика импортозамещения возможны лишь при условии мировоззренческой, идеологической самостоятельности, для чего весьма полезными окажутся наследие и исторические уроки камерализма.



Олег Фомин-Шахов.
Русский уклад в XXI веке

стр. 184

У России есть колоссальный властный, экономический, культурный и демографический потенциал, чтобы оказаться стратегической победительницей в противостоянии цивилизаций.

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2017 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 870 гостей онлайн
Нарколог на дом недорого Строительство каркасных и брусовых домов на свайно-винтовом фундаменте, narcotism.ru лента скотч с логотипом, moscowtape.ru Уролог балашиха Урология в Балашихе. Новый медицинский Центр. Удобно и без очередей, medcenter-reflex.ru