Воскресенье, 25 Июля, 2021
   
(1 голос, среднее 4.00 из 5)

 

То есть, монополия (которая приводит к неконтролируемому снаружи росту цен) в данном случае организуется путем поддержания долговременных отношений с одними поставщиками и высокой «входной платой» для других. Но это – наш вывод. Автора исследования такие пустяки не интересуют. Его интересует «наука»! – он упоенно изучает устойчивость торговых связей (моментами кажется, что семейные отношения изучаются). Вы только вчитайтесь: «Ключевым результатом является то, что поставщики более склонны к выстраиванию продолжительных отношений рыночного обмена по сравнению с закупщиками торговых сетей при прочих равных условиях. Кроме того, именно механизмы формирования институционального скрепления помогают поставщикам справляться с проблемой властной асимметрии в цепях поставок. Виды отношений обмена, практикуемые закупщиками торговых сетей в отличие от поставщиков, в значимой мере варьируются от одного региона к другому, демонстрируя их зависимость от локальных институтов».

«Институциональное скрепление»! «Проблема властной асимметрии в цепях поставок»! «Виды отношений обмена, практикуемые закупщиками»! Поэма, чистая наука, будто про папуасов или полинезийцев читаешь, Миклухо-Маклая или Малиновского! Романтика! А ведь речь идет всего лишь о таких будничных вещах как воровство, откаты, вымогательство, о ценовых сговорах и обманутых потребителях. Так красиво об обыденном не каждый Быков поэт напишет.

А вот, к примеру, диссертация о «трансформации (то есть коммерциализации) профессии врача в результате реформы (то есть разрушения) здравоохранения». Исследуется определенная группа врачей – врачи муниципальных поликлиник. В результате разнообразных исследований (!), которые длинно и путано описываются, выясняется, что в России некоторые отдельные врачи разбогатели, а большинство – обнищало, пообносилось. (Скажите, уважаемые читатели, смогли бы вы установить этот медицинский факт без специальных методик? Смогли бы? Вот поэтому вы и не сможете защитить диссертацию в ВШЭ! Потому что там кандидатами и докторами наук становятся только те, кто умеет выявлять такие факты путем многолетних исследований).

Но это еще не всё. Оказывается, за разные результаты этой «трансформации» врачей ответственность несут совершенно разные «агенты». Когда врачи некоторых специальностей богатеют – это результат правильных «либеральных реформ» здравоохранения, в результате которых наша медицина приближается к «лучшим европейским образцам».

А вот в том, что большинство врачей обеднело, виновато, как и положено, государство (а не те же «реформы», как кто-то мог подумать), которое своим ужасным патернализмом не дает невидимой руке рынка установить справедливые цены на медицинские услуги и приблизить, наконец, нашу медицину к настоящей, «как у людей». Что остается врачам и медсестрам, которые попали в это обедневшее большинство медработников? Правильно! – у них есть только один «научно обоснованный» выход – брать дополнительную плату с пациентов. Ну не оставаться же бедными, но честными? Такого в природе не бывает!

И вот что поразительно – в результате всех этих «процессов» престиж профессии врача в целом упал. Этот факт устанавливается, но никак не комментируется – очевидно, автор не имеет научных доказательств связи «реформ» с падение престижа медицинских профессий. Поэтому что делать дальше для «трансформации» профессии врача, непонятно. Но это ничего – ценность исследования от этого не уменьшается.

Есть примеры диссертаций и еще более удивительной научной и практической значимости. Например, в кандидатской диссертации, посвященной проблеме ксенофобии в России и США, приведены данные по динамике негативного отношения к мусульманам. При этом в США речь идет именно об исламофобии, а в России – о негативном отношении, прежде всего, к народам Кавказа. За 10 лет после 11 сентября 2001 г. уровень негативного отношения к мусульманам вырос в США с 17 до 38 %, а негативизм к кавказским народам среди россиян увеличился с 23 до 29 % (тогда как к народам Средней Азии – с 4 до 6 %).

Из этих данных автор делает вывод о том, «что современная наука не располагает данными о возможности политически влиять на различные аспекты ксенофобии и ее динамику», а ниже пишет: «Конструктивизм рассматривает этносы как идеальные модели, конструкции, создаваемые политической элитой для достижения каких-либо целей… Конструктивистский подход представляет этническое чувство как интеллектуальный конструкт. Такой конструкт – результат целенаправленно созданных объективированных представлений о социальном мире, транслируемых при помощи СМИ». Ну, какой вывод напрашивается, читатель? Если в США уровень исламофобии вырос более чем в два раза, а в России за тот же период – на четверть, а сама исламофобия – это «конструкт, созданный политической элитой» для каких-то своих целей, то... что? Вроде бы в США этим конструктом пользуются примерно в 9 раз эффективнее, чем в России. Так ведь? Ну, или США заинтересованы в росте антиисламских настроений в 9 раз больше.

Но автор далек от таких выводов. Его задача в другом – он должен каким-то образом «вписать» стремительный рост исламофобии в США в пейзаж «сложившегося гражданского общества», «развитых демократических институтов»... И автор пишет: «Сам факт сходства тенденций роста ксенофобии в столь разных странах, как США и Россия, (а в чем сходство тенденций?) наводит на мысль о недостаточной обоснованности представлений (чьих?), согласно которым страны с развитыми демократическими институтами, сложившимся гражданским обществом и укоренившимся правосознанием населения менее подвержены ксенофобии, чем страны с недостаточно модернизированной политической системой». А откуда взялись эти «недостаточно обоснованные» представления? Похоже, из головы (а может, из сердца) автора, из его веры в мощь «укоренившегося правосознания». Видимо автор искренне уверен, что если бы не гражданское общество, демократия и политкорректность, то уровень исламофобии среди американцев был бы под 100 %.

Вот еще интересный пример передовой науки ВШЭ – диссертация о нормативно-ролевых требования в организациях, но не в смысле требований, а как элементе организационной культуры, в чем собственно новизна диссертации и состоит. Автор диссертации нормативные требования рассматривает как ценности, присущие сотрудникам различного уровня 80 московских организаций: рядовым сотрудникам, специалистам и начальникам.

Нужно сказать, что большинство авторефератов диссертаций написано так, что понять, что конкретно делалось автором, невозможно. Описание методик в автореферате, как правило, отсутствуют. Наш случай не исключение: ясно только одно – что проводился опрос сотрудников организаций по непонятной анкете, по неизвестным вопросам. В тексте нет ни итоговых таблиц, ни графиков. Поэтому перейдем сразу к новаторским (креативным – каша из топора) выводам диссертации.

«1. В структуре наиболее разделяемых норм организационных культур российских компаний центральное место занимает соблюдение формальных требований на рабочем месте – дисциплины, добросовестности и правил безопасности труда. (Перевод – для тех, кто не владеет языком диссертантов ВШЭ: главное в частных конторах – не высовываться и досконально выполнять любые требования начальства).

2. Организационные культуры большинства российских компаний внутренне неоднородны. Лишь на 40 % исследованных предприятий выявлено совпадение типов организационных культур рядовых работников и специалистов. (К сожалению, перевод невозможен – это непереводимый набор слов).

3. Субкультура руководителей оказывает существенное влияние как на содержание субкультур, так и на поведение рядовых сотрудников. (Удивительно! Не может быть!) Связи поведения рядовых сотрудников с нормативно-ролевыми требованиями субкультуры руководителей оказались более сильными, чем с субкультурой рядовых сотрудников... (Сотрудники в частных конторах никогда не солидаризуются друг с другом – это опасно, а действуют строго по указке начальства). Это позволяет говорить о том, что культура в организации формируется «сверху» и может быть, согласно функционалистской парадигме, объектом целенаправленного управленческого воздействия. (Тех, кто действует в соответствии со своими нормами и принципами, входящими в противоречие с начальственными, немедленно увольняют).

4. Наиболее сильная связь нормативных типов субкультур зафиксирована с индивидуальным восприятием и оценочными суждениями работников. (На уровне болтовни у всех есть нормы и принципы). Значительно слабее связь нормативных типов с установками в сфере труда и индивидуальным трудовым поведением… (На деле никаких принципов нет – в частных конторах можно только тупо выполнять все пожелания руководства). Связей нормативных субкультур с экономическими показателями выявлено не было. (Поскольку все ведут себя одинаково сервильно, за покорность специально не доплачивают).

Вывод: Таким образом, культурные нормы могут в лучшем случае опосредованно влиять лишь на социальную среду компании, что доказывает необоснованность широко распространенных среди менеджеров-практиков убеждений об определяющем воздействии организационной культуры на экономическую эффективность организаций».

А в разделе «Научная значимость» читаем: «Полученные результаты вносят вклад в понимание механизмов воздействия реально существующей (а не декларируемой) организационной культуры на итоговые результаты компании».

В выводах не воздействует, а в «научной значимости» – воздействует! Здорово? А все потому, что должно воздействовать – так в учебнике сказано. А Козьму Пруткова выпускники ВШЭ не читали. Хорошо, если вообще знают, кто это.

Все, не будем больше мучить читателя выдержками из этих «научных» трудов – слишком уж они мутные, запутанные, завуалированные. Подчеркиваем – мы совсем не хотим сказать, что эта муть и путанность – произвольные, специально делающаяся дымовая завеса. Совсем нет. Просто реальная задача, стоящая перед диссертантами ВШЭ, для них непосильна. Ну не могут они ее решить, кишка тонка.

Задача эта может быть сформулирована следующим образом: взять любую тему, любой материал, любые методики, и с помощью всего этого доказать, что черное – это белое.



НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2021 belkin.tmweb.ru. Все права защищены.
Сейчас 2418 гостей онлайн