Понедельник, 25 Октября, 2021
   
(3 голоса, среднее 3.67 из 5)

 

Не редкость и практическая реализация русофобии. В широком масштабе крайние формы этого продемонстрировали нацисты во время Великой Отечественной войны; в наши дни симпатизирующие нацистам власти стран Прибалтики и Украины — с молчаливого согласия, если не одобрения Евросоюза и США — реализуют русофобию в виде дискриминации русских в этих странах. На уровне пропаганды оголтелая русофобия характеризует действия представителей политической и медийной сфер Запада в последние несколько лет. По своему накалу это превосходит антисоветскую и антикоммунистическую пропаганду времен холодной войны; тогда, если и затрагивали русских, то косвенно, более или менее завуалированно — удары наносились по коммунизму; по советской системе, по коммунистической идеологии.

Впрочем, кукловоды и их обслуга прекрасно отдавали себе отчет: борьба ведется хоть и против советской, но России. Открыто и ясно об этом в конце 1990-х годов высказался Збигнев Бжезинский в интервью парижскому журналу Le nouvel observateur. На вопрос о борьбе Запада и в частности США с коммунизмом Бжезинский ответил в том смысле, что не надо себя обманывать: мы (Запад) «боролись не с коммунизмом, а с Россией, как бы она ни называлась». Показательно, что этот подход своих хозяев четко усвоил один из «прорабов перестройки» А.Н.Яковлев: в одном из последних интервью он заявил, что перестройкой ее агенты ломали не только Советский Союз, но всю тысячелетнюю модель русской истории. В обоих случаях (Бжезинский и Яковлев) мы имеем дело с русофобией в ее практической реализации.

Здесь важно отметить, что советофобия есть всего лишь скрытая, завуалированная форма русофобии. И сколько бы ни пытались иные хулители советского прошлого обосновать свою позицию исконно русским патриотизмом, православием, величием Российской империи, которую как нечто положительное противопоставляют Советскому Союзу (МФБ-комплекс: монархизм, феврализм, белогвардейщина как позитив отечественной истории), неприятием сталинизма и т.п., реально их хула носит русофобский характер. СССР — это во многих отношениях цивилизационный пик русского развития: это реальный русский модерн; это реальное развитие; это мировая фаза русской истории; наконец, это единственная в истории социальная система, в основе которой центральная русская ценность — социальная справедливость.

Враги России, русофобы, как за рубежом, так и в самой РФ прекрасно это понимают: советофобская кампания, очернение советского прошлого, советских достижений, советских побед — это удар по России, по русскому «короткому ХХ веку» (1917–1991), доказавшему историческую состоятельность, победительность русскости именно в ее советской форме. Не случайно значительную роль в развитии русофобии на Западе и в частности в США сыграло советологическое экспертное сообщество. Немало его представителей работали в разное время в различных администрациях США. Среди этих людей хватало выходцев из Восточной Европы или их потомков — поляков, чехов, евреев, украинцев, румын и т.д. Как правило, все они, будь то Збигнев Бжезинский или Пола Добрянски (дочь бандеровца-русофоба, подвизавшаяся в администрации Буша-младшего), Вулфовиц или Перл — имя им легион, — ненавидели СССР именно как могучую форму исторической России. Отпечаток этой ненависти лег на советологические штудии — не на все, разумеется, немало было серьезных и интересных работ, а среди выходцев из Западной Европы далеко не все были ненавистниками СССР/России. Но… тенденция, однако.

С разрушением СССР советологи, казалось, останутся без работы, но они быстро переквалифицировались из «кремленологов» в специалистов по постсоветскому Кремлю. А ненависть осталась, причем теперь ее не надо было прятать в антикоммунистические одежды. С каждой новой администрацией после Буша-старшего таких экспертов в истеблишменте становилось все больше, росла их активность, достигшая максимума во время антипутинской истерии; многие «косяки» верхушки США в отношении России следует отнести на счет той картины, которую рисовал русофобский сегмент экспертного сообщества. Проблема, однако, в том, что у нас к этой русофобской публике до сих пор относятся всерьез, как к ученым, тогда как на самом деле перед нами рядовые и офицеры информационной войны (независимо от национальности — будь то Фиона Хилл или Лилия Шевцова), и вступать с ними в чисто научные дискуссии с целью поиска истины по меньшей мере глупо. Цель врага — не поиск истины, а нанесение ущерба России: в данном случае на научно-информационном фронте психоисторической войны. И если раньше русофобы рядились в тогу антикоммунистов, то сегодня на них наряд «критиков путинского режима» и борцов за «истинную демократию в России». Что это за «демократия», мы видели в 1993, 1996 и 1998 годах. Демократия с лицом ельциногайдарочубайса? Спасибо, не надо. Русофобия меняет лишь форму, суть остается прежней — она практически не изменилась с 1820-х годов.

III

Именно в это десятилетие стартовала русофобия как базовое оружия западных верхушек в психоисторической войне «против России, как бы она ни называлась». Время «запуска» русофобии выбрано было не случайно: именно тогда Россия стала смертельным врагом трёх сил, организовавших Французскую революцию 1789–1799 гг. (или активно способствовавших её возникновению и развитию) и начавших строить свой новый мировой порядок сразу же после завершения реализации её «экспортного варианта» – наполеоновских войн.

Во-первых, это Великобритания, боровшаяся за гегемонию в мировой капиталистической системе с Францией и одержавшая над ней победу силами прежде всего России. Последняя именно из-за победы над Наполеоном, превратившей её в сильнейшую континентальную державу, стала в глазах британцев противником № 1.

Во-вторых, это относительно новый европейский финансовый капитал, поднявшийся как таковой именно в ходе Французской революции и наполеоновских войн – благодаря этим явлениям. Речь идёт прежде всего о Ротшильдах, уже в 1818 г. продиктовавших свою волю крупнейшим западноевропейским державам (Австрии, Пруссии, Франции) – но не России. Как и масоны, и иллюминаты, Ротшильды (в финансовых интересах) сразу же после разгрома Наполеона заговорили о чём-то похожем на мировое правительство, и 1818 г. стал наглядной демонстрацией их претензий. Ротшильдов поддержали и другие банкиры – британские и швейцарские. Однако на пути реализации этих планов оказалась Россия – сначала Александра I, а затем Николая I, причём планов не только политических, но и экономических: русские цари не позволяли западному финансовому капиталу разгуляться в России, ограничивали его.

Именно в 1820–1840-е годы начинается противостояние Ротшильдов – ударной силы западного (главным образом, еврейского) капитала и Романовых, т.е. тогдашней России, её властного режима; показательно, что когда эмиссары Александра II и Александра III пытались договориться с Ротшильдами о мире (т.е. о том, чтобы те перестали спонсировать антиправительственное движение в России в 1870–1890-е годы) им было отвечено, что с Романовыми мир для Ротшильдов невозможен. Надо ли говорить, что Ротшильды – главные союзники (и спонсоры) британской короны и определённой части британского истеблишмента (причём не только еврейского)? Надо ли говорить, что в своей вражде к России они совпали с Великобританией как государством?

В-третьих, конец XVIII – первая половина XIX в. – период резкой активизации европейского масонства, этой исторически первой формой закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления. «Эпоха революций» (Э. Хобсбаум) 1789–1848 гг. в значительной степени была эпохой масонских революций – в том смысле, что последние проходили под масонскими лозунгами («свобода, равенство, братство»), масоны составляли руководящее ядро сил, направлявших и руководивших революциями, т.е. были субъектом, использовавшим реальные структурные противоречия Старого порядка, превратив их в системные; масонские структуры выступали скрытой формой политической организации буржуазии и обеспечивали – по «братской линии» – оргформы сговора и компромисса с частью аристократии; наконец, масоны (или их ставленники) часто оказывались во главе послереволюционных государств – произошло огосударствление масонства как комплекса закрытых наднациональных структур мирового согласования и управления.

Именно в «эпоху революций» резко усилилась практически беспрепятственная экспансия масонства в Европе – опять же, за исключением России. Здесь, несмотря на рост числа масонских лож, они столкнулись с властью русского самодержавия. Надо ли говорить, что русское самодержавие (особенно в правление Николая I) стало смертельным врагом масонства, прочно обосновавшегося у руля ряда европейских государств? Надо ли говорить о том, что практически все континентальные европейские ложи контролировались британцами – британскими островными ложами, тесно связанными и с британским истеблишментом и с «высокими финансами»? Надо ли говорить, что в своей вражде к России они совпали с ними, образовав единый антироссийский союз, эдакого русофобствующего Змея-Горыныча о трёх головах?

Каждая «голова» в борьбе с Россией преследовала свои цели. Великобритания стремилась резко ослабить Россию, следуя традиционному курсу не допустить возникновение/существование континентального гегемона, тем более способного в силу своего местоположения бросить ей вызов на Востоке. Финансисты стремились поставить Россию, её власть под финансовый контроль, чтобы делать свои мегагешефты. Масоны стремились к уничтожению самодержавия и замене её подконтрольной «братским» европейским ложам республикой, которая будет заведомо слабее самодержавной монархии. Так оно и вышло после февральского переворота 1917 г., в котором интересы западного Горыныча совпали с интересами определённых групп в России, которые Запад использовал главным образом втёмную. Однако февраль-1917 стал результатом длительного, почти векового пути, на который противники России – союз государства Великобритании и наднациональных экономических и политических сил Запада вступил в 1820-е годы, при этом для подрыва России все участник союза использовали друг друга: Великобритания – финансистов и масонов, финансисты – масонов и Великобританию, масоны – Великобританию и финансовый капитал.



НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2021 belkin.tmweb.ru. Все права защищены.
Сейчас 1259 гостей онлайн