Среда, 23 Июня, 2021
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

 

– Неолиберализм господствует по всему миру. Почему именно в Латинской Америке и Восточной Европе неолиберальная урбанизация приняла такие разрушительные формы?

– В Западной Европе государство остается сильным, сохранилась система с мощными регуляторами городского развития. Спекулятивный капитал сдерживается, проводится протекционистская политика. Я разделяю мнение экономического географа Дэвида Харви: неолиберализм и был придуман для того, чтобы западный капитал комфортно вошел на новые рынки. Страны Латинской Америки следовали теориям Чикагской школы экономики и максимально открывались для экспансии западного капитала, создавали условия для инвесторов. Восточной Европе в конце 1980-х неолиберализм в форме шоковой терапии был фактически навязан. В обмен на кредиты страны были вынуждены выставить себя на распродажу. Так западный капитал получил возможность скупки целых секторов национальных экономик восточноевропейских стран.

– Но зачастую приход иностранных инвестиций воспринимается как безусловное благо, в том числе и российской элитой.

– Обычно не учитываются социальные последствия. Да и с точки зрения экономики все далеко не однозначно. Возьмем Мехико. Первые десять лет прихода иностранных инвестиций воспринимались как «медовый месяц». Чтобы завлечь инвесторов, большие деньги были вложены в инфраструктуру. Строились новые производства. Город улучшился: появились новые дороги и небоскребы. Был и соблазн новых вещей: большинство людей в Мексике и сегодня считают появление «Старбакса» очень позитивным моментом и думают, что город «исправляется» с появлением модного кафе. В общем, для Мехико это были десять лет всеобщего восторга.

А потом проявились последствия. Экономика, основанная на экспорте, оказалась весьма неустойчивой. Иностранные инвесторы не имеют связи с конкретным местом, город и его будущее их не интересуют. Единственное, что нужно капитализму, – дешевый труд и возможности для получения все больших прибылей. Когда территория перестает быть доходной, капитал перемещается дальше – в Китай, Бангладеш. А в Мексике начался спад производства, проблемы с трудоустройством. Вслед за этим остановился и маховик жилищного строительства. Появились пустые квартиры в домах, а также районы, которые никогда не будет достроены, потому что больше нет инвестиций. Международный капитал ушел, оставив после себя неприглядную картину.

– А что дальше?

– Нынешняя фаза цикла неолиберализма – глобальный урбанистический кризис. Возможно, это последняя его стадия. Дэвид Харви даже утверждает, что сегодня мы видим не финансовый кризис, а кризис урбанизации. В чем его суть? Исторически недвижимость рассматривалась как самая безопасная форма инвестиций – сейчас это уже не так. Но что можно сделать с новыми сотнями миллиардов долларов? Рынок недвижимости не может их корректно абсорбировать. И появляются серьезные перекосы. Крупнейший застройщик апартаментов класса luxury сейчас находится в Торонто. Масса инвесторов, в том числе из Китая, рассматривают Торонто как город надежных инвестиций в строительство. И сам Торонто сегодня выглядит как Китай – повсюду небоскребы. Все эти инвесторы просто вкладывают деньги, они не собираются там жить. Недвижимость стала просто финансовым активом.

Никто не знает, сколько пустых городов и домов в Китае. Существуют фотографии со спутников, на которых построенные за последние двадцать лет города – с операми, театрами, небоскребами – пусты. В Испании построили невероятное количество недвижимости – теперь эти объекты невозможно продать и за пять лет. Многие эксперты считают, что полномасштабного кризиса на мировом рынке недвижимости не происходит только потому, что правительства держат цены. В города пришли огромные капиталы, но их цель не создание городов, а производство прибыли. Урбанистической логики в этих инвестициях нет, только финансовая.

– Может ли острота кризиса говорить о закате неолиберализма? Насколько исчерпан потенциал этой модели?

– В 2008 году многие предрекали конец неолиберализма. Однако я не думаю, что его потенциал исчерпан. Наоборот, происходит форсирование этой политики, она работает на конкретных людей, и кризис сделал их еще богаче. Неолиберализм, как считает Дэвид Харви, – это классовый проект, нацеленный на восстановление силы правящего класса. Проект развивается успешно: с 1920-х годов в мире не было такой поляризации между богатыми и бедными, как сейчас. Пока я не вижу сил, способных пойти наперекор этой системе. Ни одна из основных стран даже не пытается изменить ее. Они продолжают кормить систему.

Марксизм-урбанизм

– На лекции в Москве вы назвали себя марксистом-урбанистом. Что такое марксизм-урбанизм? Каковы его главные идеи?

– Маркс не говорил конкретно, как должны проходить процессы урбанизации. Но мы используем марксизм как метод для изучения капитализма. Какая проблематика интересует меня? Любые возможности, связанные с некапиталистическим развитием города. То, что связано не с получением прибыли и приватизацией, а с коллективизмом и кооперативными формами развития города. Интересны форматы, которые позволяют жителям принимать участие в создании собственного города. Вовлечение жителей в жизнь города с наделением их полномочиями – одна из главных тем моих проектов. Мы с коллегами стараемся изучать любые неспекулятивные формы развития города, любые альтернативы привычному капиталистическому подходу. И мы не только изучаем их, но и применяем на практике. Можно ли эту работу назвать марксизмом-урбанизмом, я не знаю.

– Вы не могли бы хотя бы приблизительно очертить круг проектов в этой сфере, назвать какие-то имена?

– Крайне интересные дискуссии о планировании были в начале прошлого века в Англии в кругу анархистов. Можно назвать и работы Патрика Геддеса. Еще раньше были французские социалисты-урбанисты Сен-Симон, Фурье. Все эти люди пытались придумать другой способ создания пространства. По некоторым причинам их проекты считаются сегодня утопиями, некими фантастическими моделями. Лично мне разработка новых утопий не очень интересна – важнее попытаться изменить существующие пространства и формы.

Важный прорыв произошел в конце 1960-х во Франции, где появилось понимание капитализма через пространства. В своей главной книге «Производство пространства» Анри Лефевр обосновывал логику создания городского пространства. До него марксисты никогда не занимались такими проблемами. Из других ученых отмечу Мануэля Кастельса. Например, в замечательной книге The City and the Grassroots он анализирует поведение населения при автократических режимах и показывает, как создавались урбанистические движения горожан с целью изменения города. Ну и, конечно, Дэвид Харви. Думаю, сегодня не существует теоретиков такого уровня. Он буквально изобрел новый инструментарий.

– Круг мыслителей примерно понятен. А насколько распространены неспекулятивные модели на практике?

– Кооперативные формы распространены в Скандинавии, в США. Но, кстати, один из результатов неолиберализма – сведение города только к двум формам домовладения. Либо ты живешь в собственном жилье, либо арендуешь по рыночным ценам. Другие формы вытесняются с рынка. А ведь еще тридцать лет назад в Голландии почти 70 процентов жилья принадлежало жилищным ассоциациям. Эти бесприбыльные организации сами строили и сдавали в аренду жилье.

А в США какие кооперативы?

– Широко распространена общинная форма Сommunity Land Trust. Лучшая отсылка к этому проекту – книга «Нью-Йорк на продажу» (New York for Sale) городского планировщика Тома Анготи. Он анализирует все формы кооперативной собственности, которые были и есть в США. Люди вряд ли думают о Соединенных Штатах как о стране, где есть значительное разнообразие кооперативных форм жилья. Но это не только коммуны анархистов. Community Land Trust – весьма интересная модель бесприбыльной организации, которая строит доступное жилье. В этой модели убирается спекулятивный фактор в недвижимости, потому что в ней не поднимаются цены на жилье. Дома остаются домами и перестают быть объектами инвестиций. Великая мечта, идущая по линии марксизма, – создание города для жилья, которым не спекулируют. Это, конечно, мечта. Но модели, работающие по этой логике, успешны.


НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2021 belkin.tmweb.ru. Все права защищены.
Сейчас 1441 гостей онлайн