Понедельник, 25 Октября, 2021
   
(5 голоса, среднее 4.20 из 5)

 

Крестьянская автаркия с неизбежностью должна в основании своем положить духовное начало, устав, правду («Христос – Солнце Правды»). Наше подлинное бытие может быть только бытием воцерковленным. Или не быть вовсе. Воцерковленность означает следование уставу – богослужебному кругу, дневному и годовому. Подлинная воцерковленность – это устремленность к богослужебной полноте, традиционной каноничности икон и храмов, знаменного пения, а в итоге – и к каноничности быта. Нам нужно перешагнуть через те полумеры, которые сейчас существуют в этом отношении, перешагнуть через археомодерн, прекратить цепляться за ложные ценности, воспринятые нами от Запада. Неважно, когда они были восприняты – вчера, два, три или четыре века назад.

Об этом стоило бы говорить много, гораздо больше, чем о другом. Но задача нашего очерка несколько иная, и нам надо двигаться дальше. Итак, мы говорили на сей раз о духе, о уставе.

Цели человека на земле не исчерпываются телесной и духовной сферами. Подлинный уклад представляет собой творческий труд, являющийся выражением души. Именно в укладе сказывается душа. В том, чтобы не просто спасаться и не просто жить, а в том, чтобы жить непременно хорошо. Наши предки, которые стремились к этому, создали обычаи, ремесла и промыслы, художественные произведения. Они нашли форму, уложив в нее (отсюда уклад) спасаемую плоть. Эта форма – мостик, связующий биологическое существование (и его «добродетель кроликов») с жизнью будущего века.

Композитор и культурфилософ Владимир Мартынов, стоящий в целом на традиционалистских позициях, пишет, что нашей культуре предшествовала иконосфера. Под иконосферой, дистинктивно выделяемой из того, что мы обычно в целом понимаем под культурой, когда, например, говорим о культуре Древней Руси или культуре Византии, Мартынов имел в виду примерно то же самое, что Флоренский, когда говорил про культ, противопоставленный культуре.

В иконосфере невозможна дискотека (от слова «скот») и стадион (от слова «стадо»), невозможен «Дом-2», невозможны «Пусси райт» и «Синие носы», невозможны куклы Барби и «Макдоналдс». И слава богу! Зато она дала вершины духовной художественной культуры, и поныне недостижимые. Понятно, что в иконосферу мы уже никогда при всем желании не вернемся. Как говорил культурфилософ Владимир Микушевич, перафразируя загадку эдипова сфинкса, современный человек стоит на трех ногах, техника – его костыль. Мы вечерние люди и должны себе в этом отдавать отчет. Но мы можем сделать так, чтобы наши дети были лучше нас – ненамного, но лучше, а чтобы их дети были еще лучше. Для этого нужна осознанная целенаправленная и очень жесткая – даже, возможно, жестокая – культурполитика.

Формирование русского будущего, русского уклада в XXI веке неотрывно связано с развитием нашего аутентичного, незаемного культурно-цивилизационного стиля. Культуру спустя века обычно описывают и определяют по господствующим архитектурным канонам, по предметам быта. Если предположить, что нашу культуру-цивилизацию откопают через тысячу лет, то как ее назовут? Цивилизацией квадратно-гнездовых бетонных могильников? Культурой беспроводных гаджетов? В погоне за тем, чтобы всем нравиться, в страсти человекоугодничества мы растеряли свой культурный идиостиль, напялили на себя чужую одежду, позволили совершить над собой, а потом и сами совершили над собой псевдоморфозу. А ослик всё равно не станет ни бабочкой, ни даже ее куколкой. И совсем не потому, что он плохая бабочка.

Что единит современную застройку российских мегаполисов и нашу традиционную уникальную архитектуру, которой восхищаются и на Западе, и на Востоке, на которую едут посмотреть в Суздаль, Кострому, Ярославль, Ростов Великий, Владимир? Правильный ответ: ничего. Нынешняя архитектура – архитектура манкуртов, глобалистская и пост­модернистская. В лучшем случае это китч а-ля рус лужковского периода. Но Лужков хотя бы пытался что-то делать в этом направлении. Ну что ж, ему было не дано. Но у нас ведь есть прекрасные архитекторы, прекрасные скульпторы, декораторы, художники интерьеров. Почему же сегодня не существует современного русского стиля в архитектуре?

На это есть несколько причин. Это дорого, невыгодно, неэкономично – в отличие от бетонных многоэтажных курятников. Отсутствует государственный заказ. И последнее обстоятельство – пожалуй, решающее. Государство при этом должно осознавать, что без объединяющей наш народ самобытной культуры само государство не состоится. Того, что сегодня делается в нашей культурной политике, совершенно недостаточно. Нужна государственная консервативная культурная революция.

Наша относительно недавняя история, даже если оставить в стороне сталинскую «культуру-2», имевшую определенные аутентичные черты, содержит пример заботы государства о возрождении национального стиля. В 10-е годы XX века фактически по государственному заказу и фактически под контролем царской охранки было создано Общество возрождения художественной Руси, куда входили не только крупные ученые, издатели и государственные мужи, но и такие творцы, как Виктор Васнецов, Иван Билибин, Константин Маковский, Михаил Нестеров, Николай Рерих, Алексей Щусев. Общество занималось собиранием лучших образцов русской художественности. Дораскольная церковная и гражданская теремная архитектура, белокаменная резьба, изразцы, теремная роспись, глухая резьба, книжная миниатюра и так далее, и так далее – всё наше культурное наследие попадало в поле их зрения, рассматривалось чуть ли не под микроскопом. И не просто рассматривалось, а пересоздавалось и в буквальном виде, и вариативно, будучи образцом для подражания и развития. Ведь наша аутентичная культура так и не была развита. Она была сбита на взлете. У Запада была и своя архаика в искусствах, и своя зрелость, и своя дряхлость. Мы же не имели своей зрелости. Наши сирины, китоврасы, семарглы и алконосты не дожили до возраста европейских грифонов, мелюзин, химер и горгулий. Наша зрелость была западной – как, например, в великой архитектуре Петербурга. Это прекрасная, но западная архитектура. Речь же шла о возрождении и продолжении нашего, родного.

Общество возрождения художественной Руси в лице одного из его организаторов – полковника Дмитрия Ломана – инициировало постройку в Царском Селе Феодоровского (Русского) городка, где и были воплощены эти по сути архео­авангардистские идеи. В концертных программах Русского городка принимали участие создатель оркестра русских народных инструментов Василий Андреев, Сергей Есенин, Николай Клюев и многие другие знаменитые музыканты, поэты, актеры.

Родственную деятельность на полстолетия раньше осуществляла «Могучая кучка» (Милий Балакирев, Модест Мусоргский, Александр Бородин, Николай Римский-Корсаков, Цезарь Кюи, Владимир Стасов), фактически создавшая на основе русского поэтического и музыкального фольклора, летописей и древней русской литературы русский национальный эпос. Но речь в первую голову не об эпосе, хотя и о нем тоже. Просто для нескольких поколений «Снегурочка», «Борис Годунов», «Хованщина», «Князь Игорь» и «Сказание о невидимом граде Китеже» были подлинным «телевидением», формировавшим ценности и погружавшим в национальную систему образов. То же можно сказать и о балетах Игоря Стравинского – «Весна священная», «Петрушка», «Жар-птица».

Страшно даже представить себе, что будет собой представлять поколение, воспитанное «Веселыми лесными друзьями», «Игрой престолов», «Аватаром» и прочими расчеловечивающими системами культурного перекодирования, когда оно войдет в зрелый возраст. Какое боевое или трудовое перевоспитание этим беднягам потребуется…

При этом сегодня в обществе существует колоссальный запрос на народность. Это прежде всего увлечение подростков славянским фэнтези в литературе и компьютерных играх. Фолк-музыка у молодого поколения становится популярнее поп- и рок-музыки. Массовые и – главное – многочисленные этнофестивали сегодня представляют собой повседневную реальность. Стиль этно в одежде становится ультрамодным. И это, как правило, не реплики, а творческое развитие народного стиля. Образовалась особая неофолковая субкультура. Сегодня, к великому сожалению, тему художественного фольклора у нас в стране оседлали неоязычники, на которых как раз есть заказ – только с Запада. Это очень удобное неформальное сообщество, которое негативно относится к российским властям именно как властям «христианским», якобы виновным во всех бедах наших предков – от «насильственного кровавого крещения» до легальности абортов. У этого неофолк-движения колоссальный антигосударственный потенциал. Если российские власти не перехватят тему неофолка у язычников, она с большой долей вероятности будет использована сетевыми агентами Запада как таран против нашей государственности.

И всё же, сетуя на современную российскую культурполитику, не хотелось бы впадать в излишний ригоризм и морализаторски заламывать руки – ни себе заламывать, ни тем более другим, поэтому перейдем сразу к практическим предложениям.

Если мы собираемся развивать автаркийное малоэтажное строительство, рано или поздно мы придем к распечатке домов на 3D-принтере. Теоретически это означает, что мы можем использовать как типовые, так и индивидуальные проекты для застройки. Всё упирается лишь во вкус и архитектурную квалификацию проектировщиков. Теремная архитектура может получить свою новую жизнь в крестьянской автаркии. Более того, учитывая концепции пассивного, активного и умного домов, внешний вид таких современных зданий может сильно измениться в силу определенных эргономических особенностей зеленого дизайна/дазайна.

Среди наук о жизни существует такая дисциплина, как бионика, она же биомиметика. Эта наука изучает возможности применения технологий живой природы в социологии, технике, архитектуре. Например, бионике мы обязаны молнией и липучкой, применяемым в производстве одежды. Бионика «подсмотрела» у природы множество архитектурных решений. Например, структуры пчелиных сот оказались необыкновенно эргономичными в некоторых проектах как планировки, так и застройки.

Давно замечено, что в больших городах люди подвержены стрессу и психической нестабильности из-за несообразных с естеством однотипных, повторяющихся форм архитектуры (синдром «Иронии судьбы»). Возможно, пониженная фертильность в мегаполисах тоже связана с настоящим фактором. Данная тема еще только ждет своего исследователя.

Первые подходы к бионике мы видим еще в архитектуре Антонио Гауди, восхищавшегося готическим наследием Европы и перетолковывавшего его в бионическом ключе. Сразу узнаваемые «оплывшие» органические формы – неподражаемые черты уникального архитектурного стиля Гауди. Идеи Гауди развивались разными архитектурными направлениями. Но свое подлинное функциональное продолжение они нашли именно в бионической архитектуре, своего рода стиле био-тек, как бы оторвавшемся от законов эвклидовой геометрии. Формы бионической архитектуры часто напоминают гигантские растения и плоды. Самый, пожалуй, известный дом в стиле био-тек – лондонский «Огурец» архитектора Нормана Фостера. Архитектура – по сути, мондиалистская, расчеловечивающая человека через тему биологизации («человек – животное»), тогда как хай-тек расчеловечивает через тему механизации («человек – машина»). Но ничего подобного мы не найдем у того же Гауди, который отталкивается от традиционной европейской готики. И нам также следовало бы искать пути в архитектуре на стыке нашего старинного теремного зодчества и органической школы, бионики. Причем речь должна идти именно о малоэтажном строительстве.

Градостроение знает множест­во типов застройки: прямоугольную, радиальную, радиально-кольцевую, лучевую, комбинированную и произвольную. Но так уж получилось, что во всех наших новых городах и в малоэтажной сельской застройке до недавнего времени господствовал прямоугольный тип. Как уже было сказано, «разлинованность» застройки неэргономична и давит на психику. Наши предки интуитивно это понимали. И там, где не было жесткого диктата относительно плана застройки, люди уходили от таких форм. Поэтому в старину на Руси преобладала произвольная – можно даже сказать, хаотическая – застройка.



Комментарии  

 
+1 #1 Николй 10.02.2017 23:11
надесю когданибудь мы перейдём в христиано-коммунистически й уклад. спасиБо.
 

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2021 belkin.tmweb.ru. Все права защищены.
Сейчас 3039 гостей онлайн