Воскресенье, 25 Июля, 2021
   
(2 голоса, среднее 5.00 из 5)

 

Ограничимся лишь двумя ремарками. Во-первых, понятие «противоречие» нельзя толковать как некий компромат. Противоречия есть залог развития системы. Для системы опасны не противоречия, а их неразрешенность, что приводит к стагнации, а затем к распаду системы. Во-вторых, любой – самый замечательный – императив, оказываясь в условиях господства превратных форм и невозможности их снятия, неизбежно сам становится феноменом отчуждения. Практики СССР показали, как в одном случае коллективное Мы становилось мощным субъектом созидания и формирования личности, а в другом – например, в условиях нарастания бюрократизма, особенно в его сталинистской форме, – силой отчуждения. Силой, подавлявшей самостоятельное проявление человека, его позиции, мысли и поступки.

И всё же подчеркнем: в рамках проекта «Красный трактор» зарождался и развивался фундаментальный императив культуры – субъектность индивида с потенциалом ее развития. И реализация этой субъ­ектности в тяжелых материальных условиях и острейших общественных противоречиях, с одной стороны, и социального энтузиазма широких масс, с другой стороны, обретала чаще всего характер героического бытия. Вот почему наш тракторист как главный герой проекта «Красный трактор», являя собою нового человека, как правило, был и «первым парнем на деревне». Героическое бытие в истории делало его и главным героем культуры.

Кстати, именно субъектный императив «Красного трактора» вывел в герои истории и затем культуры женщину. В рамках этого концепта женщина – уже не объект патриархального уклада, а субъект трудового и социального творчества. И один из ярких примеров тому – женщина-тракторист Паша Ангелина, которая выступила с призывом: «Сто тысяч подруг – на трактор!» Откликнулись 200 тысяч женщин.

Именно субъектный императив «Красного трактора» определил его культурную концептуальность, нашедшую свое выражение во многих произведениях искусства. Неслучайно столько произведений искусства было создано в связи с концептом «Красный трактор», но об этом ниже.

Подчеркнем: тракторист – это не герой-одиночка. Это человек коллективный. Да и сам трактор – машина коллективная. Неслучайно трактористы, особенно на Севере, как правило, работали в содружестве, дабы иметь возможность в любой сложной ситуации оказать помощь друг другу.

Реализация проекта «Красный трактор» предполагала в качестве своей материально-производственной базы организацию МТС (машинно-тракторных станций). Они создавались по причине того, что колхозники поначалу, не имея достаточного уровня технического образования и профессиональных навыков, не могли ни управлять данной техникой, ни ремонтировать ее. Для решения этой проблемы как раз и присылались специалисты. Но возникая в силу производственной необходимости, МТС сразу становились основой складывания многомерного общественного пространства, являясь одновременно и техническим центром, и техническим ликбезом, и библиотекой, и кафедрой, и концертной площадкой. В действительности МТС была деятельностной (производственной) основой коллективной формы общественной среды в деревне. Именно эта деятельностная основа и обусловливала еще один императив культурного концепта «Красный трактор» – интернационализм, причем прежде всего интернационализм созидания и взаимовыручки. И здесь можно привести много примеров как из истории СССР, так и из советского искусства. В последнем случае – хотя бы хорошо всем известный фильм «Иван Бровкин на целине», где героями являются и казах, и латыш.

Кроме того, модернизационный проект «Красный трактор» предполагал тот низовой энтузиазм, который был вызван необходимостью нахождения ответа на вопрос: на основе каких принципов социальной организации трудового процесса возможно такое эффективное производство, при котором социальный смысл труда обретает свою полноту? Другими словами эта задача связывала в одну цепочку три важных звена: производственную эффективность – совесть (как этическую основу решения производственных вопросов) – общественную полезность.

А какие принципы социальной самоорганизации обеспечивают жизнедеятельность этой цепочки, причем что важно – в единстве всех его звеньев, – это как раз и было главным предметом обсуждения, дискуссий, конфликтов, поиска решений, соединяющих разных людей, разных работников в целостный коллектив. Одновременно это было и основой общественной драматургии жизнедеятельности коллектива. И здесь можно привести много интереснейших примеров из практики, например, трактористов Якутии, образовывавших своеобразное братство трактористов. Вот откуда возникала драматургия таких фильмов, как «Трактористы», «Иван Бровкин на целине».

Вот почему сознание того, что ты делаешь необходимое для всех дело, несмотря на тяжесть самого труда, нередко связанного даже с риском для жизни, рождало у тракториста чувство социальной и личностной состоятельности как человека. И в этом случае даже самый тяжелый труд расценивался им не как божье наказание, а как радость. Вот откуда столь много произведений искусства на тему «Красного трактора».

Например, работы советских художников: «Первый трактор» (Григорий Шпонько), «Первый трактор на Кавказе» (Александр Лабас), «Тракторист» (Александр Дейнека), «Сбор урожая» (Пётр Костинский), «Турсунди Ахунова, первая узбекская женщина-тракторист, с ученицей» (Владимир Петров), «Он будет трактористом» (Борис Шатилов).

Или песни: «Вьется лист золотой» (Семён Заславский – Анатолий Софронов), «Прокати нас, Петруша, на тракторе» (Владимир Захаров – Иван Молчанов), «Дела колхозные» (Анатолий Новиков – Лев Ошанин), «Моя родная сторона» (Василий Соловьёв-Седой – Соломон Фогельсон), «Поет гармонь за Вологдой» (Василий Соловьев-Седой – Алексей Фатьянов), «Тракторист» (Анатолий Арский – Вадим Малков), «Серёжа-тракторист» (Георгий Носов – Соломон Фогельсон), «Стопудовый урожай» (Констан­тин Массалитинов – Мария Мордасова).

Столь мощное художественное эхо «Красного трактора» – важнейшее подтверждение культурной состоятельности этого модернизационного проекта.

Вот почему радость труда была еще одним культурным императивом «Красного трактора». И здесь сразу встает перед глазами картина «Сашка-тракторист» Константина Максимова.

Вообще тема созидания, став красной нитью советского искусства, сегодня, несмотря на различие получаемых оценок, опять становится популярной. Например, в 2013 году на аукционе советской патриотической живописи картина Михаила Манюкова «Колхоз­ная хата-лаборатория» 1940 года получила стартовую цену 5,7 миллиона рублей.

По мере становления императива субъектного бытия индивида происходило вызревание «Красного трактора» как культурного концепта. Это становилось важнейшей предпосылкой преодоления патриархальности как социального феномена. Проект «Красный трактор» показал, что если культура может быть всеобщим отношением даже на территории производства, значит, она способна выступать всеобщим отношением всей системы в целом.

***

Подытожим.

Первое. Особенность современного положения отечественной культуры состоит в том, что ныне проводимая политика, оставляя для культуры единственную форму актуальности – рыночную, тем самым объективно принуждает ее к мутации. В силу этого общественное значение культуры на ее собственной территории заметно угасает, в то время как на чужой (например, в сфере производства) – начинает расти.

Второе. Современное положение культуры в качестве «Короля Лира» (и это на собственной-то территории!) требует ее перезагрузки и, кроме того, это диктуется необходимостью развития страны в целом. В то же время исторические практики показали, что перезагрузка культуры должна отвечать определенным требованиям, главное из которых – обязательность сохранения и развития ее как всеобщего.

Третье. Именно всеобщая природа культуры предполагает ее уже и как всеобщее отношение всей системы в целом, причем не только на своей территории, но и во всех сферах общественной жизнедеятельности человека. Только в этом случае культура может преодолеть свою ограниченность и вырваться за пределы собственной территории как сферы особенного в логике становления ее уже как онтологического императива индивида.

Именно на такой основе возможно, с одной стороны, развитие индивида как ассоциированной личности, осуществляющей себя как субъекта истории и культуры, а с другой – развитие общественной системы в логике разотчуждения, то есть преодоления существующего эффекта отчуждения.

Но этот тезис, несмотря на свою актуальность, тем не менее является уже догоняющим, так как капитал и рынок давно взялись за личность как основной объект эксплуатации. Это подтверждает и Марк Эрлс – автор книги «Стадо»: «Ежегодно в Великобритании тратят порядка 2 миллиардов фунтов стерлингов на изучение того, что думает и делает отдельный человек». Более того, уже сама подлинность расценивается как товар: «Всё большую привлекательность, – продолжает мыслитель, – составляет впечатление истинности, производимое так называемыми реальными людьми». Актуальность этого вида товара подчеркивается в определении «семи принципов маркетинга, ориентированного на стадо». Вот что пишет по этому поводу автор «Стада»: «Единственный способ создать долговременное влияние среди потребителей, то есть оказывать влияние, которое побуждает стадо работать на вас, для того чтобы генерировать устойчивое долговременное массовое поведение, – это быть интересным. И быть подлинным, настоящим, верным себе». Так тоталитаризм рынка обретает свое абсолютное значение: маркетологи уже выстраивают личные отношения киберграждан и цифровых потребителей.

Вот почему елейные аргументы идеологов человеческого капитала по поводу его якобы гуманистической сущности – это лишь дымовая завеса для прикрытия его основного интереса – интереса максимизации прибыли. Поэтому главный вопрос – культура или рыночный тоталитаризм – пока остается открытым: либо культура становится онтологическим императивом человека, либо он как личность превращается в объект нового и самого беспощадного типа экономической эксплуатации – «культурной» эксплуатации. Словом, либо человек как личность (феномен культуры) становится субстанцией развития индивида, общества и культуры, либо он превращается в основу нейромаркетинга.

Joomla Templates and Joomla Extensions by ZooTemplate.Com


НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2021 belkin.tmweb.ru. Все права защищены.
Сейчас 2361 гостей онлайн