Среда, 14 Апреля, 2021
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

 

Это произошло позже – с начала «войны 2014 года» – и притом казуально, на ощупь, а вовсе не в режиме поступательной реализации некоего продуманного до мелочей замысла. Если Украина и оказалась для Путина ловушкой – о чем сейчас с таким смакованием говорят его критики, – то лишь в том смысле, что оставила ему единственный выход из сложившейся ситуации: стать – наконец-таки – действительно новым, а не имитировать это. И похоже, процесс такого обновления на самом деле начался. Протекает он непросто, очевидны допущенные на этом пути ошибки, причем те же самые, которые Путин совершал и раньше. Об этих ошибках – чрезмерной осторожности во время безвластия на Украине до избрания Порошенко, какой-то уж очень противоречивой поддержке Новороссии, всё более явственно заметном стремлении максимально приглушить процесс самоопределения территорий, контролируемых ополченцами, – сказано и написано предостаточно, и повторяться на эту тему нет никакого смысла. Но главное, что точка невозврата уже пройдена и Путин – даже если очень этого захочет – уже не сможет вернуть себе прежнее амплуа «мастера игры» и виртуоза имитаций, озабоченного лишь глобальными бизнес-проектами «Системы РФ». Поэтому совсем скоро мы либо увидим действительно нового Путина, либо станем свидетелями начала его «яркого, ослепительного, мировых масштабов финала». И прав Павловский, этот финал выльется не в очередную – только на этот раз успешную и многочисленную – Болотную, помноженную на массовое предательство элит, обвальную инфляцию и падение цен на нефть. По-видимому, беда и впрямь подкараулит с какой-то «другой стороны». В любом случае знаковых событий осталось ждать недолго.

И кстати, об амплуа. В советское время наших лидеров очень любили сравнивать с вождем революции и создателем государства: «Тот-то – это Ленин сегодня». Подобное же сравнение можно сделать и в отношении Путина. Только «эталон» в данном случае будет не отечественный, а зарубежный: Путин – это Рейган сегодня. Да-да, именно Рейган! В свое время Рейган стал хозяином Белого дома в неблагоприятное для США время. До него на протяжении почти 20 лет после Кеннеди страну возглавляли невнятные, а то и подавно неудачливые личности. При них нарастали кризисные явления, в мире усиливалась поддержка главного геополитического оппонента Америки – Советского Союза. При Рейгане же всё изменилось. В основных внутриполитических проблемах наметился перелом к лучшему. И главное – Рейгану удалось буквально играючи поставить на место СССР. Он чуть ли не на понт взял коммунистическую сверхдержаву, устроив разводку с придуманной СОИ, деморализовав Москву во многом постановочными, но громкими пропагандистскими акциями и играя, как кошка с мышкой, с недалеким советским лидером, затеявшим фатальную для себя самого и для страны в целом перестройку. И наконец – добив манипуляциями с нефтяными ценами. О просчетах Рейгана, которых было достаточно, сейчас никто не вспоминает – в памяти остались одни лишь победы и успехи этого президента.

Ну, как – разве это умение играть и выигрывать с нулевой суммой никого не напоминает? Я уж не говорю о том, что голливудский мачизм Рейгана – пускай и без рыбалки с обнаженным торсом, – его яркость и эффектность как непременные элементы имиджа президента-лидера, подлинного геополитического тяжеловеса и вершителя судеб мира нашли совершенно неожиданное преломление в образе хозяина «Системы РФ». Тут невольно начнешь мерить «разделывающим взглядом» мир, когда в статусных медиа типа «Форбса» тебя регулярно признают самым влиятельным человеком на планете! Но разве это проявление слабости? Той самой слабости – или «слабой власти», – которая на мировом уровне, как считает Павловский, непобедима – до тех пор, пока «распределяет места» сдающим ей свои позиции?

При всей своей оксюморонной эффектности метафорика «слабой силы» – метафорика, которая, по-видимому, очень дорога автору книги как неожиданная и обезоруживающая своей парадоксальностью находка, – все-таки не та объяснительная оптика, сквозь которую можно разглядеть секрет политической непотопляемости Путина. Да, согласен с Павловским: Путин берет не силой, а чем-то другим. Чем именно? Азартом? В какой-то мере да – и здесь автор книги абсолютно прав, прибегая к образу из «Игры в бисер». Но одного азарта недостаточно: это, конечно, мощный ракетоноситель, но к нему еще требуется и подобающая боеголовка. И вот такой боеголовкой, как представляется, можно считать стильную самость. (Сильный президент – это обязательно стильный президент, как говорит киевский политолог и политический афорист Дмитрий Выдрин.) Таким образом, фишка не в «слабой власти», а в стильной самости, которая особенно привлекательна на фоне несостоявшейся самости режима в целом и выглядит вызовом главному тренду современности – унификации. У нас этот тренд проявляется пока что на уровне стандартизации всевозможных оргдеятельностных форм – причем даже не столько из-за какой-то отсталости от Запада, сколько из-за крепко засевшего в национальном менталитете многовекового приоритета: работа первична, а частная жизнь со всеми прилагающимися к ней причиндалами – вторична. Смешно объяснять усугубляющуюся бюрократизацию всего и вся «злокозненным путинизмом». Режим тут ни при чем – просто мы так приспосабливаемся к этому глобальному тренду. На Западе приоритеты расставлены противоположным образом, поэтому там в первую очередь унифицируются нормы, поведенческие стереотипы, общественное мнение и весь пафос текущей повестки сводится к выяснению того, что лучше – политкорректный гендер или же толерантный унисекс. На таком фоне любая стильная самость – это вызов тренду. Не потому ли сегодняшняя холодная война – в отличие от холодной войны второй половины прошлого века – имеет со стороны Запада явную персонифицированную нацеленность – вплоть до предельно откровенных намеков нашим элитам: уберите Путина – а об остальном договоримся.

Весь вопрос в том, насколько стильная самость Путина способна порождать смыслы. У того же Рейгана с этим было всё в порядке: ослепительная белозубая улыбка и ковбойская удаль заставляли поверить в неизбежность «крестового похода» против «империи зла», причем воинственная риторика ни в коей мере не покушалась на размеренный и привычный ход американской жизни. У Путина так не получается. Просто демонстрировать стильность он может и в режиме заурядной повседневности, а вот для того, чтобы эта стильность дополнялась еще и некой содержательной повесткой, требуется мобилизационная обстановка. Такое сочетание просматривается во всех «реперных точках» его наибольшей эффективности. Поэтому если бы «войны 2014 года» не вырисовывалось, ее надлежало бы придумать.

«Война 2014 года»

При чтении тех мест книги, где Павловский характеризует взаимоотношения «Системы РФ» с миром, возникает стойкое ощущение, что автор писал эти фрагменты в каком-нибудь 2007 году, когда на фоне закулисных торгов вокруг возможной пролонгации президентства Путина было трудно поверить в отсутствие не явного, а некоего незримого внешнего управления. Тем более что разного рода экспромты типа мюнхенской речи воспринимались тогда скорее противоположным образом – как заранее «договорной» месседж, рассчитанный на внутреннюю аудиторию. Пожалуй, впервые за всю постсоветскую историю некоторая ясность в этом вопросе наступила во время августовской войны 2008 года. Тогда, несмотря на легендарный и, судя по всему, обросший множеством деталей и нюансов, отсутствовавших в действительности, разговор Путина с Бушем во время баскетбольного матча на пекинской Олимпиаде, стало понятно, что внешнего управления нет. В противном случае этому внешнему управлению пришлось бы быть чересчур уж хитрым и лукавым – а потому бессмысленным. Ну, а «война 2014 года», в результате которой режим Путина оказался изгоем № 1 в мире, а Россия стала восприниматься «цивилизованным сообществом» как главная проблема, оставляет все меньше оснований для сомнений насчет нашей суверенности.

Что же получается у Павловского? По его словам, «большими деньгами» у нас «управляют западные финансовые власти». Суверенитет, конечно, вроде бы как и имеется, но прикарманившая и превратившая его в «сверхдоходный респектабельный бизнес» «Команда РФ» настолько плотно увязла в своих международных деловых связях и обязательствах, что подобная «коммерциализация суверенитета» привела к возникновению «новой схемы сдерживания России»: через материальные интересы членов «Команды РФ», а не с помощью гонки вооружений, как раньше. В итоге получилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, как бы суверенное существование, но с другой – эта суверенность должна была неминуемо закончиться ровно там и тогда, где и когда «Система РФ» отважилась бы хотя бы немного выйти за санкционированные Западом рамки «петростейта».

Налицо противоречие. Выше – при комментировании авторской фразы, что «фактор глобальной идентичности властей в Кремле» является «решающим», – я показывал, в каком ключе ее следует истолковывать, если следовать авторской логике. Сомнение по поводу суверенного характера режима возникает из-за его смысловой зависимости от Запада, а вовсе не из-за размещенного за пределами страны бизнеса членов «Команды РФ». Здесь же прямым текстом утверждается обратное. Так суверенен режим или нет? Вот и складывается впечатление, будто автор прописывал этот принципиальнейший вопрос еще задолго до «войны 2014 года», когда трудно было высказаться по нему более определенно.



НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2021 belkin.tmweb.ru. Все права защищены.
Сейчас 2865 гостей онлайн