Среда, 27 Января, 2021
   
(2 голоса, среднее 5.00 из 5)

Роль в фильме «Человек-анфибия» сделала ее невероятно популярной. Но вместе с тем и очень несчастной.

– В те­ат­ре, в ки­но не воз­ни­ка­ет по­рой ощу­ще­ния: «О! Вот это бы я сыг­ра­ла!»?
– Нет, предс­тав­ля­е­те, не воз­ни­ка­ет. Во-пер­вых, я ду­маю, что, ес­ли за­хо­чу иг­рать те ро­ли, ко­то­рые по­ло­же­ны мне по воз­рас­ту, я их сыг­раю. Ес­ли Бог бу­дет ми­лос­тив и свер­ху ска­жет мне: Нас­тя, зна­ешь что, на­до­е­ло уже, что без кон­ца ты чем-то за­ня­та – да­вай возв­ра­щай­ся. Ку­да от ме­ня уй­дет Ста­ру­ха в «Пи­ко­вой да­ме»? Ни­ку­да не уй­дет, я так по­ла­гаю. Ес­ли не слу­чит­ся же не страш­но. Мы же не толь­ко для это­го соз­да­ны.

– От вас да­же Мар­га­ри­та не уш­ла, хо­тя, ка­за­лось бы, по­те­ря­на без­во­зв­рат­но. Но тог­да, 16 лет на­зад, она вам, на­вер­ное, бы­ла нуж­нее, прав­да?
– Вы зна­е­те, я во­об­ще не от­но­шусь к ти­пу лю­дей, ко­то­рые о чём-ли­бо со­жа­ле­ют. Ко­неч­но, жал­ко, что фильм так дол­го не вы­хо­дил. Но с дру­гой сто­ро­ны – я ведь всё-та­ки сыг­ра­ла Мар­га­ри­ту! И, мо­жет быть, впер­вые в жиз­ни, а я всег­да от­но­си­лась к се­бе кри­ти­чес­ки, ска­за­ла се­бе: «Нас­тя, ты по­хо­жа на Мар­га­ри­ту». Я не хо­те­ла ло­мать предс­тав­ле­ния об этом об­ра­зе, хо­те­ла сов­пасть с ним. И ещё, что не­ма­ло­важ­но, я не ра­зыг­ры­ва­ла те­му «ведь­миз­ма». Ну ка­кая она ведь­ма? Ведь­ма – это во­об­ще фа­за в жиз­ни лю­бой жен­щи­ны. Каж­дая жен­щи­на од­наж­ды хо­чет раз­бить ка­кие-то стек­ла. Смысл бул­га­ко­вс­кой Мар­га­ри­ты не в этом. Для ме­ня смысл этой ро­ли в том, что она – един­ствен­ная в рус­ской ли­те­ра­ту­ре до та­кой сте­пе­ни жерт­вен­ная. Я до сих пор не по­ни­маю, по­че­му, ког­да Во­ланд ска­зал ей: «Че­го вы хо­ти­те?», она поп­ро­си­ла не за се­бя.

«По­пу­ляр­ность на всю жизнь ме­ня трав­ми­ро­ва­ла»

– Ес­ли вспо­ми­нать раз­ные пе­ри­о­ды: детство, те­ат­раль­ное учи­ли­ще, бе­зум­ную по­пу­ляр­ность пос­ле пер­вых ро­лей, зре­лые ак­тё­рс­кие го­ды, ны­неш­нюю жизнь – ка­кое вре­мя вы бы наз­ва­ли са­мым счаст­ли­вым?
– Ес­ли до­жи­вё­те до мо­е­го воз­рас­та, вы пой­ме­те, что это не диф­фе­рен­ци­ру­ет­ся. В мо­ло­дос­ти есть своя ра­дость. Ра­дость от той пол­ной уве­рен­нос­ти, что бу­дешь жить веч­но, что эта прек­рас­ная жизнь ни­ког­да не за­кон­чит­ся. За­тем по­яв­ля­ют­ся чувства, лю­бовь, и ты то­же ду­ма­ешь, что так бу­дет всег­да. По­том по­яв­ля­ет­ся те­атр, и ты фа­на­те­ешь от не­го. Ты ус­та­ёшь, ры­да­ешь, у те­бя не по­лу­ча­ет­ся роль. Но ты счаст­лив. По­том нас­ту­па­ет дру­гой пе­ри­од – Жизнь... Во­об­ще, я счи­таю, что пос­лед­ний этап – са­мый счаст­ли­вый. Ста­рость да­ёт­ся од­ним как воз­наг­раж­де­ние, дру­гим – как пыт­ка. Так вот мои го­ды – это, ко­неч­но, воз­наг­раж­де­ние Гос­под­не. Я не бо­юсь ста­рос­ти. Един­ствен­ное, че­го действи­тель­но бо­юсь, – дрях­лос­ти, но это уже не за­ви­ся­щее от те­бя фи­зи­чес­кое сос­то­я­ние. А ста­рость – пот­ря­са­ю­щее ощу­ще­ние. И пот­ря­са­ю­щее вре­мя. По­то­му что ты умён, мудр. Ты всё зна­ешь. Те­бя боль­ше не му­ча­ет страсть, не скре­бёт тщес­ла­вие. Ты ни­че­го не за­во­ё­вы­ва­ешь. И в этом от­но­ше­нии моя жизнь – прос­то бла­го­дать. По­то­му что у ме­ня есть за­ме­ча­тель­ный сын, вну­ки, друзья, ок­ру­же­ние, мир свой.

– Прош­лое, су­дя по все­му, вы вспо­ми­нать не лю­би­те. Всег­да пре­неб­ре­жи­тель­но го­во­ри­те о пер­вых сво­их ро­лях...
– Это ка­са­ет­ся толь­ко филь­мов «Алые па­ру­са» и «Че­ло­век-ам­фи­бия». Нес­мот­ря на то что они, как вы го­во­ри­те, да­ли мне боль­шую по­пу­ляр­ность и сла­ву, эти кар­ти­ны мне страш­но ме­ша­ли в раз­ви­тии мо­ей собствен­ной сво­бо­ды, они за­тор­мо­зи­ли её на­дол­го-на­дол­го. По­то­му что моя сво­бо­да – это воз­мож­ность жить в мо­ём ми­ре. Я не люб­лю пуб­лич­нос­ти ни­ка­кой, но вы­нуж­де­на бы­ла в ней жить. А ес­ли ещё учесть, что бы­ло со­ве­тс­кое вре­мя, то во­об­ще те­бя мог хлоп­нуть по пле­чу лю­бой.

– Тог­да кар­ти­ны смот­ре­ла вся стра­на. Сей­час нет та­ко­го, прав­да?
– Ну, ес­ли вы го­во­ри­те о ны­неш­них звёз­дах шоу-биз­не­са, то они сей­час в сос­то­я­нии на­нять се­бе ох­ра­ну, сесть в ли­му­зин, ку­да по­ме­ща­ют­ся их длин­ные но­ги, зак­рыть­ся тём­ны­ми стёк­ла­ми. Я же ез­ди­ла в трол­лей­бу­се, и ни­ка­кой ох­ра­ны у ме­ня не бы­ло. Лю­бой нор­маль­ный, не­нор­маль­ный, вне­зап­но уви­дев­ший ме­ня че­ло­век мог как угод­но ме­ня дер­нуть. Пом­ню, ез­ди­ла в Ле­ни­нг­рад сни­мать­ся у Ко­зин­це­ва. Тог­да бы­ли толь­ко ку­пи­ро­ван­ные ва­го­ны, не бы­ло СВ, и я умо­ля­ла про­вод­ни­цу по­мес­тить ме­ня в од­но­ме­ст­ный бокс – в тот, что в кон­це ва­го­на, у са­мо­го ту­а­ле­та. И хо­тя там сто­ял неп­ри­ят­ный за­пах и ди­ко хло­па­ла дверь там­бу­ра, но там я хо­тя бы бы­ла од­на. А ес­ли еха­ла в ку­пе, то с кри­ка­ми: «О, Гут­ти­э­ре!» сбе­гал­ся весь по­езд. С конь­я­ком, с едой. И всю ночь я, улы­ба­ясь, что­бы не по­ду­ма­ли, что му­ча­юсь от­то­го, что ви­деть их всех не хо­чу, что хо­чу спать, у ме­ня завт­ра съ­ём­ка, – всю ночь я че­рез сло­во пов­то­ря­ла: «Спа­си­бо, но я не пью, спа­си­бо, но я не пью». И они оби­жа­лись, на­пи­ва­лись. Под ут­ро ухо­ди­ли со сло­ва­ми: «Ну, Нас­тя, ты не та­кая, как мы ду­ма­ли!» И ког­да я уже прос­то па­да­ла, что­бы дос­пать свои пол­то­ра ча­са, со­сед­ка по ку­пе го­во­ри­ла: «Анас­та­сия, зря вы с ни­ми не вы­пи­ли»... А я всё это не­на­ви­жу! И пуб­лич­ность ни­ка­кой ра­дос­ти мне не при­но­си­ла. На­о­бо­рот, я стра­да­ла от неё. И это на всю жизнь ме­ня трав­ми­ро­ва­ло.

– Да­же по­на­ча­лу по­пу­ляр­ность не ра­до­ва­ла?
– Вы зна­е­те, мы с сест­рой в этом пла­не бы­ли со­вер­шен­но раз­ные. Ма­ша обо­жа­ла ка­кие-то ком­па­нии, ту­сов­ки. У неё бы­ло ог­ром­ное ко­ли­че­ст­во дру­зей. Я-то си­де­ла всё вре­мя в па­пи­ной биб­ли­о­те­ке, для ме­ня ни­че­го при­ят­нее не бы­ло, чем чи­тать неп­ре­по­да­ва­е­мые тог­да про­из­ве­де­ния Дос­то­е­вс­ко­го. Не по­то­му, что хо­чу сей­час вам опи­сать се­бя как Тать­я­ну Ла­ри­ну – прос­то там мне бы­ло ком­фо­рт­но. Ком­фо­рт­но быть с са­мой со­бой, ког­да ме­ня ник­то не дер­га­ет. Ком­фо­рт­но в этой ма­лень­кой жиз­ни, не люб­лю я боль­шую.



НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2021 belkin.tmweb.ru. Все права защищены.
Сейчас 2437 гостей онлайн