Среда, 24 Апреля, 2019
   
(4 голоса, среднее 2.50 из 5)

 

Ро­за­но­вс­кие ар­гу­мен­ты и се­год­ня зву­чат све­жо. Действи­тель­но, Ки­евс­кая Русь, на­хо­див­ша­я­ся в тес­ней­шей свя­зи с им­пе­ри­ей ро­ме­ев, ни­ма­ло на нее не по­хо­ди­ла. Ве­ли­кие князья Мос­ко­вс­кие ме­нее все­го на­по­ми­на­ют ро­ман­ти­ков или де­ка­ден­тов, труд­но их за­по­доз­рить в го­ря­чей при­вер­жен­нос­ти к не­дав­но ос­тыв­ше­му по­ли­ти­чес­ко­му тру­пу, по­хо­ро­нен­но­му тем бо­лее за три­де­вять зе­мель. Од­но де­ло – пре­тен­до­вать на его нас­ле­дие, дру­гое – пе­ре­ни­мать его не оп­рав­дав­шие се­бя прак­ти­ки. Да­же на уров­не сим­во­лов ви­зан­тийс­кие за­им­ство­ва­ния мос­ко­вс­ких кня­зей бы­ли до­воль­но скром­ны­ми: не­ко­то­рые сов­ре­мен­ные ис­то­ри­ки (Вла­ди­мир Ар­та­мо­нов, На­та­лия Со­бо­ле­ва, Ал­ла Хо­рош­ке­вич) счи­та­ют, что прес­ло­ву­тый двуг­ла­вый орел им­пор­ти­ро­ван вов­се не из Вос­точ­ной Римс­кой им­пе­рии, а из Свя­щен­ной Римс­кой им­пе­рии гер­ма­нс­кой на­ции.

Что же ка­са­ет­ся глав­но­го по­ли­ти­чес­ко­го ви­зан­тийс­ко­го транс­фе­ра – са­мо­дер­жа­вия, то и оно воз­ни­ка­ет на Ру­си из иных ис­точ­ни­ков. Преж­де все­го оно есть след­ствие оп­ре­де­лен­ных ис­то­ри­чес­ких обс­то­я­тельств и ре­ак­ции на них мос­ко­вс­ких кня­зей, а вов­се не ре­зуль­тат ка­ких-ли­бо вли­я­ний. Ко­неч­но же, пос­лед­ние име­лись и иг­ра­ли не­ма­лую роль. Но под­ра­жа­ют всег­да силь­ным и ус­пеш­ным, а не сла­бым и по­беж­ден­ным. По­э­то­му ку­да ес­те­ст­вен­нее ис­кать ис­то­ки рос­сийс­ко­го са­мо­дер­жа­вия в ор­ды­нс­ком об­раз­це (Анд­рей Фур­сов), а в ре­фор­мах глав­ных зод­чих Мос­ко­вс­ко­го го­су­да­р­ства – Ива­на III и Ива­на IV – ви­деть ос­ма­нс­кий след (Сер­гей Не­фе­дов).

Не все так прос­то и с са­мой оче­вид­ной частью ви­зан­тийс­ко­го нас­ле­дия – пра­вос­ла­ви­ем. С од­ной сто­ро­ны, бес­спор­но, что дог­ма­ти­чес­ки и ка­но­ни­чес­ки рус­ское пра­вос­ла­вие – точ­ная ко­пия ви­зан­тийс­ко­го. С дру­гой сто­ро­ны, не раз бы­ло от­ме­че­но (нап­ри­мер, Сер­ге­ем Аве­рин­це­вым) су­ще­ст­вен­ное от­ли­чие рус­ской и ро­мейс­кой ду­хов­нос­ти, ска­жем, в оп­ре­де­ле­нии кри­те­ри­ев свя­тос­ти (ка­но­ни­за­ция кня­зей-страс­то­те­рп­цев Бо­ри­са и Гле­ба в Конс­тан­ти­но­по­ле бы­ла бы не­воз­мож­на). Об­щее мес­то в ис­ку­с­ство­ве­де­нии – не толь­ко эс­те­ти­чес­кая, но и ду­хов­ная ори­ги­наль­ность древ­не­ру­с­ской ико­но­пи­си пе­ри­о­да расц­ве­та в срав­не­нии с ико­но­писью ви­зан­тийс­кой. Круп­ней­ший спе­ци­а­лист в дан­ной об­лас­ти Вик­тор Быч­ков пи­шет о «Спа­се» Руб­ле­ва: «Та­ко­го Хрис­та не зна­ло ви­зан­тийс­кое ис­ку­с­ство».

И уж тем бо­лее смеш­но го­во­рить о том, что ви­зан­тизм мог про­ни­зы­вать быт ни­зов рус­ско­го об­ще­ст­ва, осо­бен­но кресть­я­н­ства, да­ле­ко­го от куль­ту­ры эли­ты и офи­ци­аль­но­го пра­вос­ла­вия.

А хо­рош ли об­ра­зец?

Этот воп­рос ны­неш­ние ви­зан­то­фи­лы то­же не слиш­ком лю­бят об­суж­дать, пред­по­чи­тая па­фос­ные ре­чи о «ве­ли­чай­шей ты­ся­че­лет­ней им­пе­рии». Но ес­ли вни­ма­тель­но прис­мот­реть­ся к при­чи­нам ги­бе­ли пос­лед­ней, то мы уви­дим, что глав­ные из них име­ют ра­зи­тель­ное и глу­бо­кое сход­ство с те­ми не­ду­га­ми, ко­то­ры­ми стра­да­ет Рос­сийс­кая Фе­де­ра­ция. Что­бы не быть за­по­доз­рен­ным в предв­зя­тос­ти, пре­дос­тав­лю сло­во вы­да­ю­ще­му­ся рус­ско­му «ох­ра­ни­те­лю» Ль­ву Ти­хо­ми­ро­ву, ко­то­рый в сво­ей «Мо­нар­хи­чес­кой го­су­да­р­ствен­нос­ти» выс­ка­зал­ся о Ви­зан­тии бо­лее чем кри­тич­но.

Ти­хо­ми­ров был убеж­ден, что при­чи­ны па­де­ния им­пе­рии ро­ме­ев преж­де все­го внут­рен­ние, а не внеш­ние: «Си­ла ту­рок мог­ла раз­вить­ся толь­ко по­то­му, что на это им да­ло воз­мож­ность рас­ту­щее за­хи­ре­ние са­мой Ви­зан­тии. По­ли­ти­чес­кая смерть Ви­зан­тии <…> все­це­ло обус­ло­ви­лась не­дос­тат­ка­ми ее го­су­да­р­ствен­ной сис­те­мы».

Что же это за не­дос­тат­ки?

Глав­ный и ос­но­во­по­ла­га­ю­щий – от­су­т­ствие в Ви­зан­тии на­ции и в эт­ни­чес­ком, и в граж­да­нс­ком смыс­лах. С од­ной сто­ро­ны, гре­ки, яв­ляв­ши­е­ся куль­тур­но-по­ли­ти­чес­ким яд­ром им­пе­рии, не бы­ли ее эт­ни­чес­ким боль­ши­н­ством. С дру­гой – им­пе­рс­кая власть от­ка­за­лась от вза­и­мо­дей­ствия с об­ще­ст­вом и вся­чес­ки ме­ша­ла раз­ви­вать­ся инс­ти­ту­там са­мо­уп­рав­ле­ния. Хрис­ти­а­н­ство же, бу­ду­чи ду­хов­ной скре­пой го­су­да­р­ства, не мог­ло за­ме­нить со­бой раз­ви­тых го­ри­зон­таль­ных со­ци­аль­ных свя­зей.

Та­ким об­ра­зом, «го­су­да­р­ство тут стро­и­лось не из на­ции, а об­ра­зо­вы­ва­ло осо­бую пра­вя­щую кор­по­ра­цию чи­нов­ни­ков-по­ли­ти­ка­нов, ко­то­рые действо­ва­ли от име­ни им­пе­ра­то­ра, но в то же вре­мя са­ми соз­да­ва­ли им­пе­ра­то­ров». В ре­зуль­та­те «ви­зан­тийс­кая го­су­да­р­ствен­ность раз­ви­ла са­мый край­ний бю­рок­ра­тизм».

Опи­са­ние Ти­хо­ми­ро­вым ви­зан­тийс­кой бю­рок­ра­тии, пра­во же, зву­чит весь­ма зло­бод­нев­но: «Вмес­то то­го что­бы го­су­да­р­ство поль­зо­ва­лось в уп­рав­ле­нии со­дей­стви­ем мест­ных со­ци­аль­ных сил, го­су­да­р­ство, нап­ро­тив, сво­их чи­нов­ни­ков сде­ла­ло исп­рав­ля­ю­щи­ми долж­ность со­ци­аль­ных сил. Но раз­ни­ца при этой за­ме­не по­лу­ча­ет­ся та, что, имея свои ин­те­ре­сы в служ­бе, чи­нов­ни­че­ст­во пе­рес­та­ло быть на мес­тах сво­е­го зем­лев­ла­де­ния граж­да­на­ми, не име­ло на­доб­нос­ти за­бо­тить­ся об ин­те­ре­сах этих мест­нос­тей, об их ожив­ле­нии, со­ци­аль­ном здо­ровье и кре­пос­ти, а смот­ре­ло на них толь­ко с точ­ки зре­ния вре­мен­но­го до­хо­да и вре­мен­ной сту­пе­ни карь­е­ры. Его вли­я­ние не сох­ра­ня­ло кре­пость про­вин­ции, а раз­ла­га­ло. <…> Чи­нов­ни­ки Ви­зан­тии слу­жи­ли усерд­но го­су­да­р­ству, но гра­бить на­род не про­ти­во­ре­чи­ло их пат­ри­о­тиз­му. Их хи­ще­ния, де­зор­га­ни­за­ция всей стра­ны, про­из­во­ди­мая ими и быв­шая при­чи­ной то­го, что про­вин­ции ра­ды бы­ли ино­зем­но­му за­во­е­ва­нию, – все это об­ще­из­ве­ст­но, бы­ло это из­ве­ст­но и са­мим им­пе­ра­то­рам. Им­пе­ра­то­ры, в ко­то­рых жи­ло чувство “слу­жи­те­ля Бо­жия”, бы­ли пол­ны не­до­ве­рия к сво­им чи­нов­ни­кам. Но зна­че­ние выс­шей уп­ра­ви­тель­ной влас­ти не­у­дер­жи­мо пог­ру­жа­ло им­пе­ра­то­ра в мир бю­рок­ра­тии, де­ла­ло его не гла­вой на­ро­да, а гла­вой бю­рок­ра­тии».

Та­кая власть не мог­ла не вес­ти к дег­ра­да­ции и са­мо­го об­ще­ст­ва: «Каж­до­му на­чи­на­ло ка­зать­ся, что де­ло спра­вед­ли­вос­ти – ка­кое-то чу­жое де­ло, не ка­са­ю­ще­еся его. Пос­то­ян­ное зре­ли­ще зло­у­пот­реб­ле­ний и неп­рав­ды под­ры­ва­ло ве­ру на­ро­да в го­су­да­р­ство, разъ­е­ди­ня­ло его с го­су­да­р­ством и нрав­ствен­но. <…> Ос­та­вал­ся жив еще толь­ко иде­ал ца­ря, по­то­му что он свя­зы­вал­ся с ре­ли­ги­оз­ны­ми предс­тав­ле­ни­я­ми. Так­же и в са­мом ав­ток­ра­то­ре ре­ли­ги­оз­ное чувство, соз­на­ние мис­сии “Бо­жия слу­жи­те­ля” под­дер­жи­ва­ло го­тов­ность ох­ра­нять спра­вед­ли­вость. Но воз­мож­нос­ти на это он имел очень ма­ло. В каж­дую же ми­ну­ту ис­пы­та­ния, ко­то­рых у Ви­зан­тии бы­ло так мно­го, об­щая де­зор­га­ни­за­ция на­ции и ее ра­зоб­щен­ность с го­су­да­р­ством ска­зы­ва­лись са­мым тяж­ким об­ра­зом».

Им­пе­рия ста­ла те­рять ло­яль­ность мно­го­чис­лен­ных эт­но­сов, вхо­див­ших в ее сос­тав, и прив­ле­ка­тель­ность для эт­но­сов, жив­ших по со­се­д­ству: «Ви­зан­тийс­кая го­су­да­р­ствен­ность не прив­ле­ка­ла к се­бе эти на­ро­ды, нап­ро­тив, яв­ля­лась для них ан­ти­па­тич­ной, как си­ла толь­ко эксплу­а­ти­ру­ю­щая, но не да­вав­шая поч­ти ни­че­го и сверх то­го су­ля­щая на­род­нос­тям им­пе­рии толь­ко по­ра­бо­ще­ние чи­нов­ни­че­ст­вом. Со­ци­аль­ные си­лы вся­кой про­вин­ции, вся­кой на­род­нос­ти при вклю­че­нии в сос­тав им­пе­рии об­ре­че­ны бы­ли на за­хи­ре­ние и унич­то­же­ние. Но при та­ком ус­ло­вии са­мос­то­я­тель­но­го стрем­ле­ния быть с Ви­зан­ти­ей, вой­ти в ее сос­тав не воз­ник­ло и не мог­ло воз­ни­кать ниг­де. И вот в ре­зуль­та­те об­щая схе­ма жиз­ни им­пе­рии сос­то­я­ла в том, что им­пе­рия пос­те­пен­но умень­ша­лась, те­ря­ла об­ласть за об­ластью, на ми­ну­ту кое-что рас­ши­ря­ла, но по­том опять шла на убыль. Ко­ли­че­ст­вен­ная си­ла им­пе­рии пос­то­ян­но умень­ша­лась. И чем сла­бее ко­ли­че­ст­вен­но она ста­но­ви­лась, тем тя­же­лее де­ла­лось для на­се­ле­ния со­дер­жать груз­ную бю­рок­ра­ти­чес­кую ад­ми­ни­ст­ра­тив­ную ма­ши­ну Ви­зан­тии».

В ре­зуль­та­те им­пе­рия ока­за­лась нес­по­соб­ной за­щи­тить­ся от внеш­них опас­нос­тей – сна­ча­ла от крес­то­нос­цев, по­том от ту­рок: «Бю­рок­ра­ти­чес­кий слой по­ка­зал се­бя тем, чем он был: наск­возь прог­нив­шим. Он всег­да сме­ши­вал го­су­да­р­ство с са­мим со­бой и слу­жил го­су­да­р­ству, слу­жа се­бе. Ког­да го­су­да­р­ство ру­ши­лось, чи­нов­ни­че­ст­во по­ка­за­ло се­бя впол­не из­мен­ни­чес­ким в от­но­ше­нии на­ции. На­ция же ока­за­лась, во-пер­вых, ли­шен­ной са­мо­ма­лей­ших цент­ров ор­га­ни­за­ции, а по­то­му нес­по­соб­ной под­дер­жать го­су­да­р­ство, а, во-вто­рых, в ней про­я­вил­ся пол­ный ин­диф­фе­рен­тизм да­же к под­дер­жа­нию та­ко­го го­су­да­р­ства».

Что-то не слиш­ком все это вдох­нов­ля­ет…



НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2019 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1374 гостей онлайн