Понедельник, 09 Декабря, 2019
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

 

Трудно не согласиться с такими авторами, которые видят причины отставания восточных земель в традиционной «колониальной парадигме». Не стану оспаривать и тезис о возможности их успешного развития только «на пути индустриализации и нового научно-технологического развития». Зато мне видится, их же словами, «экономически неэффективным и политически опасным» утверждение о том, что «на пути индустриализации и нового научно-технологического развития Китай может оказаться нашим конкурентом», а «основными союзниками России по освоению и развитию Сибири должны скорее стать Южная Корея, Япония и США».

При любых темпах развития Сибирь в обозримом будущем вряд ли сможет конкурировать даже с сопредельными – все еще отстающими – провинциями Китая. Что уж говорить о ставших «мастерской мира» приморских областях Поднебесной. А вот помочь нашим восточным землям Китай и может, и хочет. Может, потому что располагает проверенным практикой опытом ускоренного развития отставших регионов через упомянутые выше стратегические программы развития. Может, потому что располагает огромными капиталами и вполне современными промышленными и сельскохозяйственными технологиями (китайские скоростные поезда, например, движутся гораздо быстрее японских, французских или германских). Хочет, потому что, как и любая экономически развитая страна, нуждается в расширении рынков сбыта товаров и капитала, стабильных поставках сырья по оптимальным логистическим схемам. Хочет, потому что Пекин реализует стратегическую установку «богатые соседи – мирная граница» в отношении сопредельных государств. Наконец, хочет, потому что испытывает растущее давление США, «назначивших» год назад Китай своим главным оппонентом в рамках стратегии «поворот к Азии» (Pivot to Asia). Важной частью этой стратегии является ограничение доступа Китая к источникам сырья в Африке, на Ближнем Востоке и Центральной Азии, создание угроз на морских путях, по которым проходит около 80 процентов китайского экспорта. Очевидно, что в таких условиях дополнительную ценность приобретает стратегическое партнерство Китая с Россией. Наша страна, в отличие от упомянутых в статье Южной Кореи и Японии, обладает полным суверенитетом. Она не станет прислушиваться к «советам» из Вашингтона и будет взаимодействовать с Китаем в той мере, в какой это соответствует ее национальным интересам. «Особые отношения» Токио и Сеула с Вашингтоном, кстати, в той же степени ограничивают их возможности по части освоения и развития Сибири. Возможна благосклонность американцев к точечным проектам, которые свяжут природные ресурсы Сибири и Дальнего Востока с рынками в Японии, Южной Корее и самих Штатах, чтобы предотвратить их подключение к китайскому рынку. Возможно одобрение и таких политически окрашенных проектов, как, например, налаживание железнодорожного сообщения через Северную Корею. Но наращивание экономического – а следовательно, и военного – потенциала России в ее восточной части вряд ли отвечает долгосрочным интересам американского истеблишмента, который вслед за лидером республиканцев на минувших президентских выборах по-прежнему рассматривает Россию как «стратегического противника номер один». Не допустить синергии развития России и Китая, разобщить, а еще лучше – стравить их и подвести к грани вражды – что может быть лучше для надорвавшегося в роли мирового жандарма Вашингтона, начинающего делегировать своим союзникам войны против неугодных стран, от Ливии до Сирии? Да и войны ведь необязательно принимают формы боевых действий, а участие в них вассалов необязательно преду­сматривает посылку «ограниченных контингентов» в состав коалиции.

Весьма поучительная история приключилась в Восточной Азии в начале 40-х годов прошлого века. Опасаясь дальнейшего усиления Японии, захватившей к тому времени всю Корею, Северо-Восток и Север Китая, поставившей под свой контроль его главные железные дороги и самые развитые приморские районы, США придумали хитроумный план. Вашингтон убедил Великобританию, Австралию и правительство в изгнании оккупированной немцами Голландии (оно все еще распоряжалось колониями Ост-Индии – нынешней Индонезии) подписать договор об эмбарго на поставки в Японию стратегического сырья, в первую очередь нефти, каучука, железной руды и стали. Это был тяжелый удар по Стране Восходящего солнца, на 80 процентов зависевшей от импорта нефти из Юго-Восточной Азии. Командование Императорского флота проинформировало правительство, что через несколько месяцев действия ВМФ будут парализованы. Кабинет министров расценил эмбарго как акт агрессии, способный привести страну к экономическому краху, и распорядился срочно начать разработку «южного плана» с целью заполучить источники сырья в британской Малайе и голландской Ост-Индии. Одновременно был разработан «восточный план» устрашения США, стоявших за торговым эмбарго. 7 декабря 1941 года последовала атака на Пёрл-Харбор, в течение нескольких недель пали Гонконг и Сингапур, где в плен к 35 тысячам японцев попали 130 тысяч англичан. Около месяца сопротивлялись голландцы на Бали и Тиморе, потом капитулировали гарнизоны на Яве и Суматре. Американская колония Филиппины была полностью покорена к 8 мая 1942 года. Таиланд после длившегося 24 часа сопротивления перешел на сторону Японии. Англичане потеряли свои лучшие линкоры «Принц Уэльский» и «Рипалс», их выбили из Бирмы, Малайи, и только сезон штормов помешал десантной операции в Индии и на Цейлоне. Свою цену заплатила Австралия – в феврале ее города бомбили японские самолеты. Был утрачен контроль над Новой Гвинеей.

Проводить исторические параллели – дело рискованное. Но факт остается фактом. Вашингтон явно ведет дело к созданию антикитайских экономических блоков. Главная надежда на Транстихоокеанский торговый пакт (TTP), куда демонстративно не пригласили войти Поднебесную. Первый же визит переизбранного на новый срок президента Обамы был нанесен в Камбоджу, где проходил Восточноазиатский саммит, на котором он без большого успеха продвигал идею ТТР. Осенний визит госсекретаря Клинтон в Африку был посвящен попыткам оттеснить Китай от источников сырья в странах Черного континента. Активность США в странах Центральной Азии после обещанного ухода из Афганистана, как ожидается, будет нацелена на ослабление их связей с Китаем, в первую очередь – на сокращение поставок нефти, газа, редких металлов. В таких условиях решение Москвы отодвинуть Китай от участия в развитии Сибири и Дальнего Востока и тем самым лишить его возможности расширять закупки нефти, газа, леса и других товаров было бы воспринято в Пекине как недружественный шаг, противоречащий духу и букве отношений стратегического партнерства.

Возможное ужесточение китайско-американской конфронтации создало бы угрозу Сибири и Дальнему Востоку, причем с обеих сторон. Не забудем, что у американцев есть свои виды на эти земли и их недра. В США публикуются статьи о «нерациональности использования русскими Сибири» и о том, что «богатства Сибири должны принадлежать всему человечеству». Не секрет, что и в Китае, несмотря на недавнее окончательное урегулирование пограничного вопроса, распространены представления об «исторической несправедливости захвата Российской империей китайских земель на Дальнем Востоке». Китайские политологи рассказывали мне, например, о неопубликованном высказывании Дэн Сяопина. Он заявил, что из всех империалистических держав, рвавших Китай на куски в ХIХ–ХХ веках, самый большой ущерб нанесла Япония, а больше всего захватила Россия. Материализацию призраков прошлого мы недавно видели на примере спора Китая и Японии из-за островов Дяоюйдао (Сенкаку), попавших под контроль Токио в 1894 году. Стоит ли нам провоцировать повышение интереса «китайской общественности» к истории продвижения России на Дальний Восток – истории, в которой было немало горьких для Китая страниц?

Безусловно, любой перекос – будь то в китайскую или любую иную сторону – чреват экономическими и политическими рисками. Поэтому активное участие в развитии нашего Востока Южной Кореи, Японии и США, равно как и Индии, Тайваня, Сингапура, Малайзии, других стран и регионов, крайне желательно. Но надежда компенсировать возможный китайский вклад за счет США и их восточных союзников гарантирует нам те же последствия, что и нынешняя чрезмерная зависимость от союзников западных. Прозападная ориентация и многочисленные уступки Москвы так и не дали ощутимых плодов ни для индустриализации, ни для нового научно-технологического развития. Вместо этого мы видим выдавливание российского бизнеса, захват наших традиционных сфер влияния, поощрение антирусских настроений и нарушение прав поселившихся в Западной Европе граждан России. «Геополитическое позиционирование Сибири», о котором пишут авторы статьи, действительно очень важно сейчас, на старте ее нового освоения. Поэтому России ни в коем случае нельзя позволить использовать себя для замыкания того, что эти авторы называют «Северным кольцом» – «союзом современных демократических рыночных стран: от Европы через Россию и Японию к Соединенным Штатам». По существу предлагается новый политический – а следовательно, и военный – блок, в котором наша страна играла бы второстепенную роль в руководстве и первостепенную – в принятии на себя всех издержек подобной интеграции.

Нынешнее смятение умов по поводу желательности приоритетного развития Сибири и Дальнего Востока – развития, инициированного национальным лидером, автором стратегии «разворота на Восток», рассуждения о «сепаратизме» жителей восточных земель России и споры о главных союзниках России на Тихом океане совпадают с дискуссиями, которые происходили в Российской империи более века назад. Начатое императором Александром III закрепление России на дальневосточных рубежах, планы строительства Транссибирской магистрали, освоения новых земель, мягко говоря, не вызывали энтузиазма ни среди искавшей в Европе эталоны демократии либеральной публики, ни среди придворных кругов, связанных с Западом кровными и коррупционными узами.



Комментарии  

 
0 #1 Дмитрий Бабич 26.06.2013 10:55
Отличный материал. Пол моему мнению, успехам китайских соседей нам, россиянам, надо радоваться. Чем развитее инфраструктура Хейлунцзяна и других пограничных провинций - тем меньше оснований для массового переселения китайцев в Россию, которым нас так активно пугают американцы и японцы. Не хочу сказать об этих нациях ничего плохого: это чистая геополитика, конкуренция, но когда эти "идеи" подхватывают плохо информированные московские либеральные интеллигенты - это уж совсем нехорошо.
 

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

© 2019 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1421 гостей онлайн