Среда, 18 Сентября, 2019
   
(2 голоса, среднее 5.00 из 5)

 

В соответствии с этим сценарием отношения между государствами строятся строго на основе международного права и принципах политической, экономической и гуманитарной справедливости либо как минимум на декларациях этого и при отсутствии конфликтов. Соответственно ни одна из стран (или локальных цивилизаций) не претендует на неравноправное, а тем более силовое, распределение мировых ресурсов. Никто не пытается установить контроль над МО и ВПО, тем более навязывать свою систему ценностей.

Подобная идиллия в международных отношениях может создать уникальную военно-политическую обстановку, когда все влияющие на ее изменения акторы вполне удовлетворены и согласны с ходом развития событий и не претендуют на его изменение. Очевидно, что в реальности подобное развитие событий для США абсолютно неприемлемо в силу целого ряда причин. Прежде всего потому, что США, создавая менее 20 процентов мирового ВВП, потребляют более 35 процентов. Кроме того, созданная ими система глобального управления вполне справляется с задачами глобального контроля. Поэтому Россия в настоящее время фактически стоит перед цивилизационным выбором, который будет иметь непосредственные последствия для МО и ВПО:

  • признать и принять систему ценностей западной локальной цивилизации либо сохранить свою систему ценностей и свою идентичность;
  • признать приоритет интересов западной локальной цивилизации над интересами других цивилизаций или не делать этого;
  • признать несправедливое устройство взаимоотношений, распределения мировых богатств и системы глобального управления либо отрицать сложившееся по факту право Запада навязывать остальному миру свои правила.

Позитивный сценарий ВПО является сценарием, когда выбор в пользу ценностей и интересов западной цивилизации сделан. В этом случае силовые средства политики, в том числе военные, не нужны, поскольку политические цели Запада достигнуты. Зачем война, когда победа получена? Поэтому позитивный сценарий предполагает политическую капитуляцию, неоправданные уступки и компромиссы, как во времена Горбачева и Ельцина. Тем не менее такой сценарий не только возможен, но даже вероятен, если правящая элита страны возьмет соответствующий политический курс.

Превращение системы ценностей и интересов своей локальной цивилизации в глобальную систему ценностей и глобальные интересы (как это произошло с либеральными идеями, мировой валютой, нормами международного права) в условиях уменьшения экономической и политической роли США–ЕС в мире возможно только при захвате монополии на интерпретацию системы ценностей, интересов и правовых норм. Это, собственно говоря, и объясняет такую негативную реакцию США–ЕС в отношении России по поводу конфликта на Украине. Ведь Россия «осмелилась» поставить под сомнение правоту такого монопольного толкования.

Монополизм в интерпретации ценностей предполагает точно такой же монополизм и в понимании интересов и норм поведения в мире, в том числе и международно-правовых норм. Например, если обратиться к все тому же конфликту на Украине, то нетрудно заметить, что содержательная сторона той или иной проблемы здесь не имеет никакого значения – важна именно трактовка, пусть и самая дикая, любого факта.

Присвоение себе монопольного права на смыслы и их трактовки, на установление норм и правил поведения необходимо главенствующей локальной цивилизации для вполне корыстных экономических выгод – для создания финансового механизма, контролирующего использование человеческих ресурсов. Контроль над мировыми финансами многократно увеличивает мощь того, кто их контролирует, в ущерб контролируемым.

Такие же правила действуют и в политике, где обладание контрольным пакетом означает, что его владелец получает все. Гуманистические и справедливые законы не работают в международных отношениях. Тем более они бессмысленны в военно-политических отношениях, когда нормы поведения могут рассматриваться в лучшем случае в качестве информационного повода.

Появление новых экономических и военно-политических центров силы как относительно мирный вариант позитивного сценария развития ВПО

Объективный, но достаточно эклектичный процесс превращения изменений в соотношении сил между локальными цивилизациями в новую геополитическую реальность приобрел во втором десятилетии XXI века масштабный динамизм. Фактически западная локальная цивилизация начала процесс стремительного формирования новой геополитической реальности путем расширения НАТО, создания Транстихоокеанского и Трансатлантического партнерств, во главе которых безусловным политическим и военным лидером выступают США.

Вместе с тем в те же годы резко усилился процесс консолидации других центров силы, во главе которых стоят КНР, Россия, Бразилия и Индия. Саммиты БРИКС и ШОС, решения об их возможном расширении (вплоть до включения Пакистана и Ирана в члены ШОС), создании новых интеграционных проектов и структур (газопроводов, банков, фондов и т.д.) означают, что процесс формирования новой военно-политической коалиции, альтернативной НАТО, стал реальностью.

Это означает, что в противовес одному – западному – центру силы складывается другой – не менее мощный (хотя организационно, политически и технологически отстающий от первого центра в своем развитии) центр силы, имеющий целый ряд стратегических преимуществ:

  • значительно больший демографический и в перспективе человеческий потенциал;
  • больше природных ресурсов;
  • больше геополитических преимуществ.

Именно человеческий потенциал, преимущество в котором у стран БРИКС–ШОС перед Западом очевиден, в XXI веке становится не только решающим фактором развития, но и фактором, определяющим государственную и военную мощь нации или цивилизации. В интересах этого нового центра развития и доступ развивающихся стран к новым технологиям, видам и системам вооружений и военной техники, что невозможно ограничить в эпоху глобализации. Так, несмотря на нервную реакцию со стороны Вашингтона, КНДР проводит запуски баллистических ракет, а Иран испытал аналог российской системы ПВО С-300.

Еще большие перспективы для упрочения конкурентоспособности этих государств открывают новые виды и системы оружия, в частности оружия информационного. По данным Конгресса США, в настоящее время более 120 стран занимаются разработками информационного оружия. Как убедительно показал один из признанных классиков теории информационных войн Мартин Либики, традиционные меры сдерживания в информационном пространстве малоэффективны вследствие дешевизны и доступности для террористических и преступных группировок информационного оружия, сложности выявления источника угрозы.

Формирование новых центров силы в мире изначально предполагает, что в них будут сосуществовать как центробежные, так и центростремительные тенденции. Для России выгодно, чтобы центростремительные тенденции в рамках широкой коалиции ТС–ШОС–БРИКС набирали силу и быстрее превращали этот аморфный союз в реальную военно-политическую коалицию, способную противостоять Западу.

Прогнозируя развитие ВПО в мире на долгую перспективу, необходимо исходить из набора средств, имеющихся у государства для обеспечения своей национальной безопасности и суверенитета. У России этот набор возможных средств ограничен. Собственно, речь тут может идти о действиях по трем направлениям:

  • создание собственной глобальной или региональной организации;
  • развитие международных и региональных институтов;
  • обеспечение безопасности собственными средствами (в этом случае можно говорить о военных или невоенных средствах).

Альтернативой же является стратегия полного или частичного отказа от национального суверенитета, что для России может сводиться к:

  • признанию правил игры и норм, определяемых в мире Соединенными Штатами;
  • интеграции в ЕС и НАТО на их условиях;
  • подчинению Китаю или какому-то другому крупному геополитическому субъекту, не желающему действовать в интересах Запада.

Подобный выбор стоял перед государствами практически всегда в истории человечества. В давние времена выбор сводился к двум вариантам – подчиниться или бороться. Позже их спектр расширился, но остался ограниченным. В XXI веке России предстоит сделать такой принципиальный выбор, который еще не сделан. При Горбачеве и Ельцине мы фактически двигались в направлении отказа от собственного суверенитета. При Путине был сделан резкий разворот в противоположном направлении, однако пока так до конца и неясно, который из трех названных выше вариантов этого сценария Россия выберет.

Одним из реалистических сценариев развития ВПО является создание евразийской системы военно-политической безопасности на основе формирования мощной политико-экономической и военно-политической коалиции. В настоящее время, а тем более в долгосрочной перспективе 30–50 лет, есть все основания полагать, что главным и решающим ТВД станет Евразия. Причем, как и во времена Крымской, а также Первой и Второй мировых войн, военные действия охватят все части Евразии и прилегающих акваторий, включая Арктику. Поэтому любой стратегический прогноз должен начинаться с геополитического анализа и перспектив развития ВПО в Евразии. При этом надо исходить из того, что сегодня:

  • не существует системы европейской и евразийской безопасности для всех, а реально существующая система – североатлантическая – направлена на обеспечение интересов только части государств;
  • маловероятно, учитывая позицию Запада, что удастся сложить единую и справедливую систему безопасности в Евразии «от Лиссабона до Владивостока»;
  • существует возможность создания системы безопасности в Азии с участием КНР и России.

В XXI веке начался процесс геополитической поляризации, который характеризуется не только появлением и усилением новых центров силы в мире, но и нарастанием между этими центрами силы геополитических противоречий. В таких условиях преобладающими становятся тенденции консолидации вокруг этих центров силы других государств и организаций, формирования новых и развития существующих коалиций.



НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2019 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1497 гостей онлайн