Пятница, 05 Июня, 2020
   
(2 голоса, среднее 5.00 из 5)

 

7. Идеологии, социально-политические и социально-экономические доктрины и парадигмы являются следствиями, вторичными конструкциями, созданными на базисе этических систем и ценностных матриц. Поэтому, чтобы управлять чем-либо в пространстве идеологий и парадигм, надо научиться опираться на ценностный и этический базис, исходить из него.

8. Практическая политика мало и пока неэффективно использует знания, накопленные в аксиологии и этике. Ее инструменты – это идеологии и так называемые интересы – мотивационно-целевые комплексы. Существует понятийный и методологический вакуум, разрыв между имеющимся знанием и практической политикой. У политиков нет ни языка, ни методов включения ценностных и этических свойств общества в арсенал политической практики. У них нет также выраженного стремления к поиску опоры на этический базис.

9. Ценностная матрица и этическая система должны быть осмыслены, измерены и положены в основу выработки политических стратегий. Практическая политика должна опираться и исходить из знания ценностных матриц и этических систем стран, народов и социальных групп.

10. На России, на ее политических лидерах, на ученых и деятелях культуры лежит историческая ответственность, миссия стать лидерами в разработке и внедрении в практику основ этической политики, понимаемой не как поведенческие аспекты деятельности политических лидеров и государств, а как неотъемлемое свойство, как базис существования стран и народов.

Тезисами мы обозначили некое пространство смыслов и целей: исследовательских, публицистических и политических. Использованные нами понятия нуждаются в уточнении смыслов и сфер применения.

Ценности

Спектр того, что относят к ценностям общества, очень широк. Не существует устоявшегося и общепринятого перечня ценностей. Ценность может быть объектом или идеалом, может быть атрибутом объекта или образа. Ценность – как мера полезности – не является абсолютом, инвариантом, она всякий раз заново определяется – в зависимости от конкретных обстоятельств, условий, а также целей и этических ориентиров оценивающего.

То, что мы называем общественными ценностями, часто воспринимается людьми как нечто само собой разумеющееся, как общепринятое. Грань между личными ценностями и общественными расплывчата. Среди потребностей есть чисто физиологические – естественные надобности, – однако, например, естественная потребность в еде удовлетворяется через совместные действия многих людей. Пройдя путь от совместной охоты и совместной обработки земли до современного потребительского общества, эта потребность превратилась – уже усилиями общества – в ценность изобилия. То есть даже фундаментальные, инстинктивные потребности могут стать базой для формирования социальных ценностей, которыми можно управлять, тасуя их иерархию в интересах тех, кто торгует удовлетворением потребностей.

Общественные ценности не являются чем-то неизменным. Они меняются и от общества к обществу, и от одной социальной группы к другой в пределах одного общества, одной нации и государства. Меняется иерархия ценностей, их состав и – что составляет наибольшую трудность – их содержание, описываемое в одних и тех же категориях. Так, например, категория «справедливость» принимается и признается ценностью во всех обществах и социальных группах. Однако малоимущий видит справедливость в более равномерном распределении богатства, а богатый – в том, что ему воздано по его заслугам и талантам. В современной политике мы со всей отчетливостью видим глубокое несовпадение представлений о справедливости. Достаточно вспомнить рассуждения известных западных политиков о том, что владение Россией ее полезными ископаемыми несправедливо и ими должны владеть или вообще другие страны, или другие наравне с Россией.

Стремление навязать свои ценности другим – отличительная черта современной политики глобализации по-американски. Ценности – оружие войны. Именно ценности – а не «печеньки» – были розданы в Киеве для осуществления переворота. Патронами стреляли тоже, но команду стрелять и убивать отдавали головы и сердца, охмуренные необходимыми ценностями и надлежащим этическим механизмом.

Наступление на ценности народа, который хочется завоевать, устранить, чьими природными богатствами хочется завладеть, идет в разных формах и по разным фронтам. Одно направление – внедрять в сознание народа представления о том, что его ценности являются тормозом его собственного развития. Так, например, указывается, что чувство коллективизма блокирует развитие индивидуальности, лишает общество появления ярких талантливых лидеров, способных к созиданию нового. Или внедряется в сознание тезис: православная религия тормозит всякое развитие, поскольку она считает, что земная жизнь явление вообще малоценное и дана лишь для надлежащей подготовки души к жизни вечной, что единственная цель – личное спасение. То, что оба утверждения неверны и являются информационным оружием, следует, разумеется, знать. Но, к сожалению, это оружие действует, потому что у очень многих людей не хватает средств интеллектуальной самозащиты. Еще один вид информационного оружия в ценностной войне – увязывание всех своих достижений именно и только с «правильной» системой ценностей, умалчивая об истинных источниках достигнутого богатства и комфорта.

Наряду с навязыванием своих ценностей другим народам существует и противоположный процесс – удержание, сохранение существующей системы ценностей. На языке политической борьбы удерживающие называются ретроградами, консерваторами, объявляются тормозом на пути прогресса.

В СССР периода перестройки и в постперестроечной России, когда шло массированное уничтожение ценностной матрицы советского общества, его идеалов, его морали, устоявшихся норм взаимоотношений людей, таких называли антиперестроечными силами. Разрушали советскую ценностную матрицу с разных сторон: пришедшие к власти политические силы внедряли ценности, заимствованные в странах Запада, одновременно в стране возникли течения, реанимировавшие ценностную матрицу, существовавшую в России до революции. Советские ценности защищали неумело, неэффективно, и сегодня они существуют в форме латентной ностальгии у старшего поколения и в форме идеализации прошлого у пока малочисленной части молодежи. Однако советские ценности продолжают существовать как неактуализированная часть ценностного ядра значительной части населения, и профессиональные политики обязаны это учитывать как данность.

Театр военных действий в войне смыслов, в ценностном столкновении сложен и противоречив. Активными проводниками ценностных систем сейчас являются и те политические силы, которые принято именовать либералами, демократами, западниками, и те, которые называют консерваторами, государственниками, имперцами, православными русскими националистами. И если первую – прозападную – группу можно как-то мысленно объединить на основе более или менее определенного ценностного ядра, то во втором перечне объединительным является не общая позитивная ценностная часть – ее трудно определить, – а неприятие базовых прозападных ценностей. Картина усложняется апелляцией к православным ценностям. При этом неявно осуществляется некий не вполне ясный переход от ценностей религиозных к ценностям светским. Образ общества – страны, народа, государства, придерживающегося православных ценностей, – не описан, не сформулирован в категориях политических, экономических, институциональных. Вся эта важнейшая работа не проделана, а понятие «традиционные ценности» уже стало расхожим. Это опасная тенденция: отсутствие образа цели приводит к трагическим ошибкам. Концепция светского государства, опирающегося на православные ценности, в котором одновременно на равных сосуществуют и другие религии, а также неверующие, ориентирующиеся на что-то свое, должна быть разработана более определенно. Без этого невозможно образ желанного общества, государства использовать как возможную или желанную практическую цель.

Общественные ценности изучаются и измеряются социологическими методами. Например, широкое распространение и в мире, и у нас в России получили результаты многолетних исследований Рональда Инглхарта. В них заданы определенные координаты, в которых измеряются и ранжируются страны и народы. Одна шкала простирается от «ценностей выживания» до «ценностей самовыражения», другая от «традиционных ценностей» до «секулярно-рациональных ценностей». Индикаторами являются более сорока параметров, сформулированных в виде парных ценностей, из которых в ходе опроса следует указать предпочтительное. Не вдаваясь здесь в содержательную сторону самих исследований, отметим, что полученный результат сам по себе может быть изучен, дополнен, опровергнут, подтвержден в рамках продолжения исследований. Но как только он переходит в область политики – а он в нее давно внедрен, – он становится образцом, мерилом, ориентиром, нормативным делением стран на «хорошие» и «не очень хорошие», на «достигшие» и «не достигшие». Российская политика ориентируется на подобные зарубежные исследования, за недостатком собственных, и тем самым попадает в пространство, где ее место уже определено и направление должного движения обозначено. А должно быть не так. Задание системы координат – это сам по себе акт установления скелета системы ценностей, приписывания ценностям определенных коннотаций. Поэтому объективность исследований весьма условна, и это важно не упускать из виду. Сегодня мы не располагаем собственной объективной картой общественных российских ценностей, составляемых на основе масштабных, длительных и всесторонних исследований.

Важно отметить, что понятие «традиционные ценности» в последнее время используется все чаще и чаще. Но содержание этого понятия определено недостаточно четко, каждый волен вкладывать в него свой смысл.

Обращение к понятию «традиционные ценности» встречается и в речах политического руководства России. Так, в ходе выступления перед Федеральным собранием в 2013 году Путин объяснял свое отношение к традиционным ценностям, вспоминая слова Бердяева о консерватизме: «И потому смысл консерватизма не в том, что он препятствует движению вперед и вверх, а в том, что он препятствует движению назад и вниз, к хаотической тьме, возврату к состоянию, предшествующему образованию государств и культур». В августе 2014 года в своем выступлении в Ялте Путин вновь обратился к этой теме: «Мы должны укреплять традиционные ценности, нас в этом многие поддерживают и на Западе, где эти ценности планомерно разрушались. Мы должны раскрыть потенциал нашей страны». То есть словосочетание «традиционные ценности» вошло в политический лексикон, но при этом становится все очевиднее проблема наполнения этого понятия содержанием, проблема разночтений. Произвол, царящий в этой сфере, позволяет трактовать смысл традиционных ценностей весьма широко, используя подобные трактовки как инструмент дискредитации политики России, фундаментальных основ ее существования и стратегических целей ее развития. Утверждают, что, мол, Кремль установил новый международный бренд – защиту традиционных ценностей, – который служит идеологической основой для любой антизападной агитации. Наряду с критикой заметны и позитивные оценки и ожидания. Президента РФ называют «новым лидером мирового консерватизма», утверждая, что именно Путин стал самой влиятельной в мире фигурой, которая противостоит мультикультурализму, радикальному феминизму и гомосексуальности.

Словосочетание «традиционные ценности» является широко используемым, и в то же время в общественном сознании понимание того, в чем именно состоят традиционные ценности России, почему их следует сохранять и оберегать, почему они не являются тормозом развития, а наоборот, составляют его основу, остается нечетким. И одновременно любые конструктивные попытки выработать такое понимание подвергаются постоянному давлению, шельмованию и передергиванию.



Комментарии  

 
0 #3 Вячеслав 21.03.2016 13:28
Для каждой этической системы есть свое добро-зло. В принципе, если Э.С.представлены в развитом виде - возможно сосуществование даже в одном обществе, это актуально для РФ, где есть все системы. Куда большая проблема в том, что в обществах реально работают вырожденные системы (полюдье) и достаточно аморальных и просто больных людей (психопатов). Лефевр на мой взгляд играет словами: в предельном виде есть две этических "надсистемы" - одна направлена на подчинению злу (он кокетливо называет это компромиссом), другая направлена к добру. В принципе, злом (с обобщенной этической точки зрения) является отказ от этической регуляции поведения, добром - развитая система этических представлений, как регулятор.
Детальных описаний собственно нашей, четвертой системы я не нашел, однако именно она содержит в себе важнейший элемент - ненависть ко злу.
Скомканно получается, места мало.
Важный вопрос поднимаете, в нем понимания мало встретил.
 
 
0 #2 Boris 15.08.2015 23:43
Не подумайте, что я от этого в восторге. И вот как-то так получилось, что после такого чудовищного столкновения идентичностей в Германии и Японии.случились, по воле и при участии США, два экономических чуда. С французской идентичностью также всё вроде в порядке, хотя именно во Франции о капитализме США говорят не иначе как о „Капитализме бешеной собаки“. И вот сейчас мы имеем то что имеем. Все эти страны находятся в одном лагере и утрясают разногласия между своими идентичностями на семёрках и двадцатках.

Теперь к России. Разве не забавно, что, несмотря на очевидный конфликт идентичностей, в тридцатые годы прошлого века США и Германия усиленно выкармливали на свою голову режим Сталина, обеспечивая проведение в СССР индустриализаци и. Так что же такого уникального у России, что её идентичность, как у трудного подростка, ну никак не приспособится к идентичности других ? Нет ответа в Вашей статье.
 
 
0 #1 Boris 15.08.2015 23:40
Уважаемый господин Белкин,

Прочитал Вашу статью. Слава богу, что мне не надо завтра сдавать экзамен по какой-либо общественно-политической дисциплине, а то бы огромная теоретическая часть статьи пригодилась бы. Но свои экзамены я уже сдал 40 лет назад.

Теперь по существу. Отвлечёмся чуток от России и посмотрим на „скрещивание“ идентичностей между США, Германией Японией и Францией. Что-то мне подсказывает, что с вполне разными идентичностями всех этих стран в данный момент всё в порядке. Не забудем при этом, что в прошлом своеобразие, например, идентичности Германии привело к гибели в двух мировых войнах десятков миллионов, и эту идентичность пришлось США и другим странам-победителям весьма жёстко усмирять. А несомненно уникальную идентичность Японии США подавляли даже с помощью двух атомных бомб.

Окончание в следующем комментарии
 

НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2020 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1599 гостей онлайн