Пятница, 13 Декабря, 2019
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

 

Британия, будучи вместе с Францией ведущей военной силой в Малой Европе, постепенно под грузом собственного евроскептицизма утрачивает свою прежнюю роль в формировании коммунитарной внешней политики. Если Лондон и продолжает проявлять активность, то скорее в том, чтобы воспрепятствовать ее дальнейшему становлению. Неслучайно в январе 2013 года Вашингтон устами Фила Гордона, заместителя государственного секретаря США по вопросам Европы и Евразии, выступил незадолго до заявления Дэвида Кэмерона о референдуме в 2017 году по вопросу о членстве Британии в ЕС с предостережением в адрес Лондона. В июне текущего года уже сам Барак Обама на пресс-конференции в Брюсселе заявил о заинтересованности США в «едином и эффективном партнере». В Вашингтоне понимают, что субъектность Евросоюза в качестве внешнеполитического игрока будет со временем нарастать. И чем меньшей окажется роль Британии в этом процессе, тем сложнее станет Вашингтону с помощью своего ближайшего союзника в Европе контролировать происходящие перемены. Великобритания на сегодня – единственная страна Евросоюза, которая еще питает иллюзии по поводу самостоятельности в мировой геополитике вне рамок ЕС, тогда как другие государства-члены рассматривают его, по меньшей мере, как мультипликатор их внешнеполитической деятельности.

Эхом тезиса США об их исключительной роли в международных отношениях является традиционная и нарастающая в последнее время претензия Британии на признание исключительности ее позиций в Евросоюзе. Лондон всё чаще дистанцируется от европейских коллег по всё большему кругу вопросов. В отдельных случаях он готов открыто противопоставить себя большинству национальных столиц в ЕС, возвращаясь к практике Маргарет Тэтчер в 1980-е годы. Показательный пример – попытки Британии в июне-июле этого года предотвратить назначение Жан-Клода Юнкера на пост президента Европейской комиссии. Эрозия лидерских позиций Соединенного Королевства в Евросоюзе сказывается и на внутриполитической ситуация в стране, обуславливая продолжающийся рост популярности Партии независимости, усиление шотландского национализма, а также невысокие шансы консерваторов удержаться у власти на всеобщих выборах в мае 2015 года. Для России Британия по-прежнему остается одним из самых сложных партнеров в Европе.

Италия уже долгое время относится к тем странам ЕС, которые последовательно выступают за развитие взаимовыгодных отношений с Москвой. Не кто иной, как Романо Проди, будучи президентом Европейской комиссии, выдвинул в начале 2000-х идею единого экономического пространства с Россией. Италия постоянно оказывается в числе тех европейских государств, которые лоббируют укрепление внешнеполитической субъектности ЕС, поддерживают инициативы, направленные на укрепление федеративных начал в ЕС, механизмов «солидарности», на перенос центра тяжести в антикризисной политике с целей бюджетной экономии на цели экономического развития и роста. Италия сумела преодолеть наиболее острую фазу внутреннего экономического кризиса и избежать необходимости просить о помощи европейские и международные финансовые структуры, как это пришлось делать Ирландии, Греции, Португалии и некоторым другим странам ЕС. Именно итальянец Марио Драги на посту председателя Европейского центрального банка внес большой вклад в стабилизацию ситуации в еврозоне.

На фоне высокой популярности премьер-министра страны Маттео Ренци, лидера Демократической партии, и убедительной победы этой партии на выборах в Европарламент в мае 2014 года правительство страны находится в достаточно благоприятных условиях для проведения активной внутренней и внешней политики. Учитывая тесные исторические и экономические связи между Россией и Италией, большой опыт многолетнего и в целом благожелательного взаимодействия между нашими странами, можно предположить, что высока вероятность сохранения этой тенденции и в будущем – с поправкой на временное охлаждение отношений из-за украинского кризиса.

Из «младоевропейцев» наибольшим весом обладает Польша, которая за годы, прошедшие после ее вступления в Евросоюз, превратилась в серьезного игрока на европейском политическом поле. Этому способствовали размеры страны, численность населения, удачные антикризисные меры, активная внешняя политика. После прихода на пост премьер-министра страны Дональда Туска, лидера партии «Гражданская платформа», и до насильственной смены власти на Украине в феврале 2014 года отношения Москвы и Варшавы приобретали больший прагматизм и, как казалось, постепенно избавлялись от наслоений прошлого. В наметившемся историческом примирении сторон свою роль сыграла трагедия с самолетом польского президента под Смоленском в апреле 2010 года. Однако во многом эта положительная тенденция была свернута вследствие драматических результатов политики «Восточного партнерства» на Украине – проекта, в который Варшава вложила большой политический капитал. Польша остается ведущим членом, по выражению бывшего министра обороны США Дональда Рамсфелда, «новой Европы», то есть группы тех стран-участниц ЕС, которые наиболее последовательно проводят политику евроатлантизма.

В целом можно говорить о том, что после периода открытого противостояния в евроатлантическом сообществе, вызванного интервенцией в Ирак и беспрецедентного со времен Суэцкого кризиса 1956 года, разногласия геополитического характера ушли в тень. Это не означает, что раскол между союзниками в 2003 году был аберрацией. Напротив, те события продемонстрировали, что среди государств Малой Европы, в первую очередь в Германии, возрастает интерес к утверждению собственного взгляда на пути решения региональных и глобальных проблем. Становлению Евросоюза как автономного игрока на мировой арене способствуют и сами Соединенные Штаты, которые всё меньше внимания в своем стратегическом мышлении уделяют Европе, придерживаясь формулы: «Европа – прошлое, Ближний Восток – настоящее, Азия – будущее». Чем больше Британия будет терять влияние в Евросоюзе, а США станут «уходить» в АТР, тем больше вероятность возобновления продвижения ЕС по пути «многоскоростной» Европы, в том числе в сфере общей внешней политики и ОПБО. В пользу этого говорит и тот факт, что в различных опросах общественного мнения с симпатией к идее единой европейской внешней политики относятся большинство жителей ЕС.

Но этот процесс продвигается по извилистому пути, на котором могут происходить и откаты назад. Украинский кризис во многом развивался и развивается по трафарету, заданному событиями на Балканах в 1990-е годы, накал которых достиг своего пика в 1999 году – с вторжением НАТО в Югославию. США перехватывали инициативу у европейских союзников в решении их собственных проблем, когда последние оказывались неспособными урегулировать их самостоятельно, неготовыми это делать или слишком медлительными. Так как Соединенные Штаты, как всякая великая держава, преследуют прежде всего свои цели, то их активность в европейских делах далеко не всегда, если не в большинстве случаев, приводила к итогам, далеким от оптимальных с точки зрения европейских интересов, включая интересы стран-членов ЕС, а временами и явно противоречила последним.

Один из наиболее свежих примеров – фактическое превращение Киева с февраля 2014 года в политический протекторат Вашингтона. Из-за этого пострадали не только российско-украинские отношения и отношения между Москвой и Брюсселем, но и процесс становления ЕС в качестве политического субъекта международных отношений. Страны «Веймарского треугольника» – Германия, Франция и Польша, – участвовавшие в составлении и подписании соглашения 21 февраля между тогдашним президентом Украины Виктором Януковичем и лидерами Майдана, уже на следующий день фактически отреклись от него, полностью уступив инициативу Вашингтону с его собственной трактовкой событий в Киеве.

Кризис на Украине был использован для нового раунда сплочения евроатлантического сообщества, которое в начале XXI столетия становилось всё более рыхлым. Причем сплочения на основе тезиса «угрозы с Востока» – ключевого в годы холодной войны. На очередной антироссийской волне новое дыхание пытается обрести НАТО – а значит, ОПБО задвигается еще глубже в тень. Тем более становятся более туманными и отдаленными перспективы Большой Европы, то есть общего политического и экономического пространства от Атлантики до Тихого океана без разделительных линий.

Какой бы путь ни избрала история, и какие комбинации государств и их союзов ни закрепились бы в качестве ведущих, императивом для нашей страны является неустанное укрепление своей роли в качестве интеграционного ядра на постсоветском пространстве, повышение привлекательности своей модели развития. Чем полновеснее и убедительнее это удастся сделать, тем большее пространство для геополитического маневра будет у России в XXI веке.

Joomla Templates and Joomla Extensions by ZooTemplate.Com


НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2019 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1523 гостей онлайн