Суббота, 19 Октября, 2019
   
(1 голос, среднее 5.00 из 5)

Поддерживать свое существование в условиях менявшегося мира оказалось непривычным и трудным делом. Надо было в спешном порядке менять знакомый образ жизни, отношение к себе и к окружавшему миру. Но расстаться с образом жизни, формировавшимся веками, и заменить его в одночасье другим, как того требовало время, горец не мог. В то же время не мог он и не считаться с требованиями нового времени. В результате человек оказался в непривычной ситуации, когда ему приходилось одновременно жить в разных временных координатах. Чтобы выживать в этих условиях, он стал механически совмещать разные по своему смыслу и происхождению, подчас трудносовместимые, ценности и стандарты жизни.

Так горец оказался в культурно-исторической диахронии, в переходном процессе, в точке пересечения двух разных культур – традиционной и новой, ему еще неизвестной. Он начал превращаться в носителя разных ценностей – как своих, родных, так и чужих, не выношенных им. Его ценностная ориентация стала резко меняться. Скорректировалась и иерархия ценностей, в которой духовные ценности, ранее доминировавшие в жизни горца, стали уступать свое место материальным. Оказавшись в амбивалентном состоянии, он продолжал по-прежнему подчеркнуто демонстрировать приверженность родной культуре, но реально перестал жить по ее канонам.

Правда, горец и сегодня испытывает ностальгию по своей традиционной одежде, ставшей уже музейным экспонатом. Но одеваться в нее он уже не может, ибо она не соответствует его образу жизни. Она просто ему не идет, ибо он сам стал уже другим. Сегодня нетрудно заметить, как он утратил свои былые качества – красоту, изящество, холеность, строгость, степенность, собранность, благородство, цельность и другие достоинства, которыми раньше мог по праву гордиться и восхищать ими окружающих. Старая одежда была одеждой рыцаря-воина. Но таковым считать себя сегодня горец без лукавства не может.

Не может, ибо он ведет уже другой образ жизни. Теперь у него даже походка другая. И самое главное – ныне он оценивает себя не духовными ценностями, а своим материальным состоянием, через которое рассчитывает стать уважаемым другими и занять престижное положение в обществе. Во всей его жизни, в отношении к себе и другим просматривается дефицит нравственности. Теперь это отношение опосредовано главным образом через товарно-денежные отношения. Жизнь стала ценнее чести, которая свелась к сугубо инструменталистским функциям. Но смысл жизни он видит в вещном мире, в наслаждении и удовлетворении своих витальных потребностей.

При этом ему кажется, что его индивидуальное эго получило широкий простор. Нет той общины, которая так опекала его прежде. Он как бы больше предоставлен самому себе, больше независим от других. В то же время он чувствует, как сфера его свободы ограничивается тем же вещным миром. Он не особенно уютно чувствует себя в новом мире, в котором ему приходится жить. Нет в нем былой уверенности в себе, самодостаточности, внутренней стабильности, цельности натуры и гордости за себя. В глубинах души, в подсознании он переживает отсутствие того, что Владимир Соловьев называл «полнотой бытия», которой он раньше обладал. Горец это чувствует, но не осознает еще на рациональном уровне и не знает, как изменить ситуацию.

Правда, он по-прежнему с подчеркнутым старанием отождествляет себя со своей родной этнической культурой или кавказской культурой в целом. Однако в таком отождествлении просматривается фальшь: видимо, в своем подсознании он ощущает изменения, происходящие в его ценностной ориентации. Идентифицируя себя привычным образом, он вступает в противоречие с самим собой: ведь живет он теперь не одними ценностями и нормами кавказской культуры. Но признаваться в этом он не хочет. Не может он не ощущать, как меняется его отношение к родной культуре, оцениваемой им уже с точки зрения ее технологической эффективности. Вынужден горец признать и то, что, оказавшись в трансформационном потоке, он перестает быть субъектом родной культуры и становится объектом глобализирующейся цивилизации.

Отношение горца к родной культуре, к культуре предков ощущается им как некая греховность перед их памятью. Уязвимость нравственной позиции, занимаемой им сегодня, лежит на нем тяжким грузом, разрушающим его морально-психологические устои и мешающим ему в достижении искомой самооценки.

Уроки кризиса и перспективы самосохранения

Под кризисом культуры понимается такое состояние, когда в силу разных причин и обстоятельств начинает снижаться ее социальная дееспособность. В таком состоянии культура лишь частично выполняет свои базовые функции – человекоформирующие, ценностные, нормативные и др. В этих условиях начинаются снижение собственно духовного потенциала общества и нарастание в нем разрушительных процессов.

Но кризис имеет не только разрушительный, но и созидательный потенциал. Чтобы выжить в экстремальных условиях, человеку приходится развивать свой интеллектуальный багаж, креативные способности, искать и находить нестандартные решения возникающих перед ним необычных задач. Разве не такой задачей стала ныне необходимость осознанного влияния на ценностные процессы, происходящие на Кавказе?

Кризис как нельзя лучше показывает, что стремительное распространение ценностной модели техногенной цивилизации западного типа губительно для судеб не только кавказской культуры. Экспансия Запада на Восток осуществляется не только военной силой, но и ценностной переориентацией человека, деформацией его видового образа жизни, что не может продолжаться бесконечно.

Угроза, которую несет Запад человечеству, содержит в себе и позитивное начало: она может и должна стать фактором, объединяющим евразийское пространство. В основе объединительного процесса может лежать такая базовая потребность любой культуры, как самосохранение, обеспечение собственной самобытности.

Благо здесь можно учитывать социальный опыт как кавказской, так и русской культур. При всех коллизиях и трагических последствиях, сопутствовавших их встраиванию в единое геополитическое пространство, Россия и на Кавказе не пошла по пути устройства «плавильного котла». Именно под влиянием русской культуры народам кавказского сообщества все же удалось, в отличие от аборигенов Америки, выжить и вступить в новую стадию социального развития.

Следует также учитывать духовный потенциал русской культуры, способный во многом предопределить перспективы евразийской интеграции. Собирание евразийской территории, характеризующейся чрезвычайным разнообразием культур, может быть успешным проектом лишь на базе межкультурного диалога и соразвития.

В соответствие со статьей 7 Конституции России, «Российская Федерация – социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека». Поскольку достойная жизнь и свободное развитие человека невозможны вне культуры и помимо существующей культуры, государство обладает правом и обязанностью осуществлять политику в данной сфере, обеспечивающую решение данных задач.
Joomla Templates and Joomla Extensions by ZooTemplate.Com


НАШИ ПУБЛИКАЦИИ

Альманах «Развитие и экономика» №19, март 2018

Константин Бабкин:.
«Мы сформируем образ России будущего – той России, которую мы построим и в которой долго и счастливо будут жить наши дети и внуки»

стр. 8

Интервью президента промышленного союза «Новое содружество» и ассоциации «Росспецмаш», председателя Совета ТПП РФ по промышленному развитию и конкурентоспособности экономики России, сопредседателя Московского экономического форума Константина Анатольевича Бабкина альманаху «Развитие и экономика».



Руслан Гринберг:
«Теперь нет никаких олигархов – есть магнаты, а над магнатами царствуют бюрократы. Это кланово-бюрократическая структура»

стр. 18

Интервью члена-корреспондента РАН, научного руководителя Института экономики РАН Руслана Семёновича Гринберга альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Глазьев.
Создание системы управления развитием экономики на основе научных знаний о закономерностях ее развития

стр. 40

Программная статья одного из ведущих экономистов России, в которой рассмотрен широкий спектр насущных проблем экономической политики.



Вардан Багдасарян.
Постиндустриализм как когнитивное оружие

стр. 94

Деиндустриализация и постиндустриальное общество являются инструментами и факторами современной войны.



Александр Нагорный:
«Россия перед выбором: сдаться Америке или учиться у Китая?»

стр. 146

Интервью заместителя председателя Изборского клуба Александра Алексеевича Нагорного альманаху «Развитие и экономика».



Сергей Белкин.
Советская индустриализация в искусстве

стр. 230

Как с помощью литературы, живописи, скульптуры «производить» энтузиазм?

САМОЕ ПОПУЛЯРНОЕ

ПОСЛЕДНИЕ КОММЕНТАРИИ

© 2019 www.devec.ru. Все права защищены.
Сейчас 1304 гостей онлайн